Чтение онлайн

Клаус призадумался. Пётр Алексеевич Пален – во главе заговора, и он рассчитывал, что Жеребцова организует ему встречу с ним, но позже. Деньги-то у Жеребцовой. Вряд ли она рассказывала Палену, что присваивает изрядные суммы. С другой стороны, граф тоже человек не бедный и какой-то кэш ему наверняка перепал от англичан. Вот люди! Собственного царя убивают за чужие деньги.

– Вы меня извините, герр Садов, – говорила тем временем Жеребцова, – но у меня важный разговор.

– Поверьте, мой разговор не только имеет касательство к вашему разговору, но он ещё важнее, – бесцеремонно ответил Клаус по-английски. По-русски он бы такую фразу не осилил.

– Какой у вас забавный акцент, – удивилась она.

– Я много лет прожил в Америке, – ответил он и повернулся к дверям, от которых послышался голос:

– Америка? Почему Америка? Ведь вы фон Садов, академик, немец?

Это был граф Пален, военный губернатор Петербурга, заговорщик и англоман.

Ни Клаус, ни его отец Герхард не любили Англию. Но к 1801 году война в Европе была неизбежной и для них выбор сводился к следующему: если Павел остаётся жив, то Россия выступит с Францией против Англии, если будет мёртв – Россия выступит с Англией против Франции. Первый вариант они уже проходили; для Германии он был отрицательным: Павел дожил до 1825 года, Наполеон проскрипел ещё дольше, и они такого в мире наколобродили, что оба были достойны виселицы.

Что ж, поможем Англии. Глядишь, и Германии немного счастья перепадёт.

Герхард любил Германию. Клаус, правда, предпочитал доллары и, попав сюда – почти за двести лет до своего рождения, собирался подзаработать, но с самого начала решил совместить приятное с полезным, а уважить желание родителя – полезно. Папашка ведь и впрямь опытный финансист. Мало ли какие в двадцать первом веке возникнут проблемы с получением крупного банковского вклада, сделанного в девятнадцатом веке.

Впрочем, пока ему, Клаусу, не удалось тут сделать вообще никакого вклада.

В той жизни, при подготовке к этой жизни, у него вся надежда была на папашку. Он и сам знал историю, но как? С пятого на десятое. Поэтому их разговоры «о деле» быстро превратились в учебный курс: отец объяснял, когда и что важное, с его точки зрения, происходило в разных странах, что и как надо поменять, и заставлял его запоминать даты. Так они прошли почти весь девятнадцатый век, и он как раз зубрил даты и имена эпохи Наполеона, когда его попёрло.

Вот почему он лучше всего знал эту эпоху.

Наполеон отнял у Англии Индию и Канаду, скотина. Правда, Индию он обещал Павлу, но, конечно, надул. А Павел, не будь дурак, оттяпал у Америки Калифорнию, на которую Штаты уже раскатали губу, и, желая иметь незамерзающий порт в Тихом океане, заставил принести себе присягу гавайского короля Камеамеа I. Набить бы морду этому Камеамеу, ведь русский император, вместо того чтобы сделать что-нибудь хорошее папуасам, или кто там у них на Гавайях живёт, устроил на островах базу подводных лодок. [51]

А главное, они – Наполеон и Павел – растоптали Великую Германию! Вот почему папашка раз за разом талдычил ему одно и то же: надо укокошить Наполеона и Павла. «Роль личности в истории велика, сынок, – говорил он Клаусу, – и велика роль этих двух негодяев, но ты, убив их, окажешься личностью более великой».

А я согласен. Почему нет? Стать самой великой личностью в истории – очень приятно. Можно при случае намекнуть подружке: я-то, мол… Крутой, ващще… Решаю судьбы мира на досуге, между кофе и яичницей… Но всё же лучше получить in cash, [52] и вперёд.

Вопрос – кто заплатит. Совершив свой подвиг, я, вернувшись в своё время, никому ничего не докажу, даже папашке, и ни с кого никаких денег не возьму! Поэтому получить плату желательно здесь, и денежки – в банк, в банк их, на двести лет! С указанием в договоре: получить их может только Клаус фон Садофф, 01 июля 1983 года рождения, город Харрисвилл, в скобках – Гаррисбург. Сочтут за сумасшедшего? Плевать. Лишь бы заплатили.

«Вы б знали, как сложно в 1798 году заработать в Америке денег, чтобы свалить в Старый Свет и начать совершать свои подвиги!

Ведь жизнь – она затягивает. Кушать хочется каждый день. Так ведь? То-то же. А кто накормит? Пришлось мне искать работу. И что обидно, работы – навалом! Но каковы мои умения? Водить машину – здесь этого не надо. Регистрировать входящую корреспонденцию в банке – тоже мимо. Ну, значит, остаётся, как и в прошлом моём погружении, когда я спас Билли Пенна, ухаживать за свиньями, плотничать, валить лес и гробить время прочими идиотскими способами.

А ведь я не за тем сюда попал! У меня были планы!

Что ещё я умел? Стрелять. Да уж, чего-чего, а пострелять в этих кукол я был готов. Кстати, таким умельцам ещё и passк port [53] выправляют; от настоящего не отличишь.

…А потом чуть не спятил, заговариваться стал. Это после первого «дела» началось: и вправду стал говорить сам с собой. Нет, не сам с собой, – с тем молодым белобрысым почтальоном с Нижних территорий, которого пристрелил в упор, чтобы взять денежные переводы. Приходил он во сне пару раз… Болтунишка…

А потом встретил серьёзных людей.

В общем, на дорогу в Европу заработал».

…Обо всём об этом Клаус фон Садофф мог бы рассказать графу Палену. И о многом другом…

Когда он прибыл в Париж, 1800 год уже катился под горку. Клаус знал, кто согласится заплатить за голову Наполеона: глава банкирского дома Натан Ротшильд, – и даже вёз рекомендательное письмо от своего бывшего патрона; тот сообщал, что «The bearer of this in different skills is rather skilful». [54]