Шрифт:
Паршивый был день, как и остальные дни в зоне. Других здесь не бывает. Хабар был что надо, только пришлось положить за него пару отмычек. Тут уже давно человеческая жизнь была обесценена, так что оплакивать их никто не собирался, но гадко на душе было все равно.
Тройку лет назад я и сам был в рядах тех, кто служит детектором аномалий для ветеранов. И лишь моё невероятное везение позволило дожить до тех дней, когда уже я сам мог использовать отмычек, пусть им хорошо лежится.
Вообще, в зоне выживают те, с кем удача дружит крепко и бесперебойно. Остальные долго проклятую землю не топчут.
Приехал я в эти места за компанию с друзьями. Сердце моё было разбито лживой сучкой, которая когда-то была моей женой. Пока я воевал, защищая страну, она решила подготовить запасной аэродром на случай моей смерти. Но на беду для всех я вернулся живой и невредимый.
Возможно, если бы я не разбил этому уроду лицо, родительских прав меня бы не лишили. Наверное, зная о последствиях своего поступка, я бы засунул свою гордость куда подальше. Но в тот момент, когда я увидел его, обнимающим мою жену и держащим на руках мою дочь, у меня что-то переклинило в голове, как в калаше, в самый неподходящий момент.
В больнице его привели в нормальный вид, так что можно считать отделался лёгким испугом. Однако потом был суд, и жизнь моя бесповоротно изменилась. Денег на хорошего адвоката не было. Друзья предложили Клондайк по-украински. Терять мне было нечего, а вот шанс вернуть дочь - был. Я поехал в этот ад по собственной воле.
И когда нужная сумма была набрана, я получил видеопослание от бывшей. Они уехали в Европу. Дочке было пять лет, и она нянчила младшего брата. Нового папочку она обожала, и двинутый военный в их мирной жизни был явно лишний.
В тот день я напился, но это не помогло. В зоне лечатся беленькой не от душевных ран.
Рассудив, что чхать я хотел на их мнение, это мой ребенок, я все же вложил деньги в судебный процесс, который снова проиграл. После чего решил сдохнуть по-мужски, но зона словно в насмешку играла со мной. Так что я шел, уставший как последняя слепая собака, на постой, в небольшой покосившийся домишко, недалеко от местного сталкерского бара, где легко можно было сбыть хабар и купить нужное для вылазок.
У калитки я приметил высокого щуплого парня, одетого в камуфло. Меня это напрягло. Мало ли кого принесла нелёгкая. Вначале я хотел пройти мимо, приглядеться, но взвесив все за и против решил узнать что надо, может вообще дверью ошибся.
Когда я подошёл, он оторвал взгляд от созерцания мысков своих ботинок и уставился на меня. Светло-русые волосы были коротко подстрижены, светло-зелёные глаза. Обычный ничем не примечательный пацан.
– Купер?
– Обратился он ко мне. Вопрос раз: откуда он знает мою кликуху? Вопрос второй: откуда он узнал где я живу? Ну и самый важный: кто он и что ему от меня надо?
– Обознался, - буркнул я, проходя мимо.
Он же вцепился в мой рукав, пытаясь удержать бронепоезд, идущий на средней скорости. Я весил наверно килограмм на двадцать больше. Частые походы в зону не давали сойти мышцам, наработанным в армии, да и ростом я был на полголовы выше него.
– Бубна сказал где тебя искать, - быстро пояснил парень.
– Слышь, ты! Не знаю я никакого Бубну. Вали, пока можешь переставлять своими костылями.
Парень оказался донельзя тупым и продолжал настаивать:
– У меня друг пропал в зоне. Ты лучший следопыт. Я заплачу.
Я уже было собрался послать его второй раз, когда мой уставший мозг выдал мне прощальную ухмылку Бубны со словами: новая работа ждёт тебя у дома.
Я подумал, что он имеет в виду Карину, которая преследовала меня после нашего разрыва. Оказывается, нет. Новый клиент. Я внимательно пригляделся к парню. Хорошо если ему было двадцать лет. Взвесив все за и против, я проговорил:
– Отвали. Поищи кого-нибудь другого.
Тот в растерянности опустил взгляд и прикусил уголок нижней губы. Когда же закончится этот бесконечный день? Пока я ненавязчиво тянул свой рукав из захвата, несостоявшийся клиент встрепенулся и назвал такую сумму, от которой я невольно затаил дыхание. Жадность проиграла. Я небрежно бросил:
– Отвечать за твою никчемную жизнь на зоне я не буду. Деньги кладешь на депозит у Бубны, и вне зависимости от того, чем закончиться вылазка, я их получаю. Если устраивает такой вариант, тогда по рукам.
Его "согласен" донеслось мне уже в спину. Я затормозил и прищурившись посмотрел на парня. Интересно, что такого он забыл в зоне, что готов пойти на все? Что ж, ему удалось меня заинтересовать.
– Пошли.
Он торопливо прикрыл дверь, уже давно требующую ремонта, и бросился за мной. В доме я ориентировался без света, тем более вещей там было не много. Хату я использовал исключительно для отсыпания после вылазок в зону.
Когда парнишка второй раз собрал какой-то угол, я сжалился и включил тусклый свет, высветивший убогий диван, удручающего вида комод с оторванной дверцей. Стоящий у окна стол и стул с оторванной спинкой. Прежние хозяева в спешке покидали Чернобыль-4. Многие дома обрели новых хозяев, которые, правда, бывало, сменялись, поскольку предыдущие исчезали в неизвестном направлении. Хотя, конечно, понятно, что они сгинули в зоне, но об этом не было принято говорить.
Парень неловко переминался с ноги на ногу. Я мотнул головой, указав на стул, сам же с удовольствием упал на диван, который жалобно скрипнул под моим весом, и приказал:
– Ладно, выкладывай свое дело.
Тот оживился и принялся сбивчиво объяснять:
– Колян, мой друг, приехал в этот город года три назад. Он стал сталкером. Он мне писал о зоне. Но неделю назад замолчал. Тут его звали Ретивый.
Опа. А ведь это один из немногих отмычек, который начинал одновременно со мной и смог дорасти до ветерана. Неожиданный поворот, если учесть, что у меня были личные счеты к этому уроду, который увел у меня из-под носа неплохой куш в начале сталкерской карьеры.