Шрифт:
Часть 1
Она даже поспала немного — уж очень долго они сидели в машине. Становилось холодно. Мама завела мотор, дала ему поработать и выключила, так и не ответив на ее вопрос.
— Почему его нет? Где он же он, черт его подери? — Голос мамы, обращенный в пространство, заставил ее замолчать.
Кто-то должен прийти и забрать ее. Ее заберут, и они поедут домой. Но никто не приходил. Она не знала, чего ей хотелось больше — остаться с мамой или улечься в постель. Окна запотели, ничего не видно, кроме сполохов от проезжающих машин. Она вытерла окно рукавом свитера и спросила еще раз:
— Почему мы никуда не едем?
На этот раз мама ответила:
— Заткнись!
Больше она и спрашивать не решалась — настолько суров и резок был ответ. За ним последовали ругательства. Ей было все равно — она слышала их много раз и раньше. Она и сама употребляла грубые слова, хотя и знала, что это нехорошо.
Дождь барабанил по крыше машины. От нечего делать она тоже стала постукивать по обивке дверцы, стараясь попасть в ритм дождя.
— Боже мой, — сказала мама уже в который раз. — Оставайся здесь. Мне надо позвонить. — Она открыла дверцу и вышла. — Не вздумай никуда уходить.
Мама кивнула ей из полумрака. Скоро совсем стемнеет.
— Что? Я тебя почти не вижу…
— Куда ты идешь?
— Позвоню из телефонной будки на углу и сразу вернусь. Это быстро.
— А где будка? Я пойду с тобой.
— Ты останешься! — Голос мамы напугал ее.
— Останусь…
Мама хлопнула дверцей так, что ей в лицо полетели брызги дождя.
Потом она долго, как ей показалось, сидела, вслушиваясь в звуки на улице. Наконец раздался стук маминых каблуков — «цок-цок-цок». Но это мог быть кто-то другой — в тумане не разобрать.
Внезапно дверца открылась так резко, что она вздрогнула.
— Никого уже нет, — сказала мама. — О дьявол… Все ушли.
Мама завела мотор, и они поехали.
— Мы едем домой?
— Сделаем кое-что — и домой.
— Я хочу домой.
Мама остановила машину и пересела к ней на заднее сиденье. Лицо ее было мокрым.
— Ты плачешь?
— Нет. Это дождь. Слушай меня внимательно. Мы сейчас поедем в один дом и захватим несколько дяденек. Ты слышишь, что я говорю?
— Захватим дяденек.
— Вот именно. Когда мы подъедем, дяденьки будут бежать. Это такая игра — мы поедем помедленней, а они будут прыгать в машину на ходу. Поняла?
— Будут прыгать на ходу?
— Мы поедем медленно, они будут прыгать в машину, а затем мы опять поедем быстро.
— А потом домой?
— Да. Потом домой.
— Я хочу домой прямо сейчас.
— Мы и поедем домой. Поиграем в игру и поедем.
— А нельзя поиграть утром, когда светло? Глупая игра… Я спать хочу.
— Мы должны поиграть сейчас. Но самое главное — пока мы играем, ты должна лечь на пол. И будешь лежать, пока я не скажу. Поняла?
— Почему?
Мама посмотрела на нее, потом на часы. Она все время поглядывала на часы. Как она их видит? В машине же совсем темно…
— Потому что другие дяди, которые с нами не играют, могут тоже запрыгнуть в машину и тебя ушибить. Так что лежи на полу и не шевелись. Прямо за моим сиденьем.
Она кивнула.
— Попробуй прямо сейчас.
— Но ты сказала, что…
— Ложись!
Мама больно схватила ее за плечо. Она легла на коврик — он был холодный, мокрый и чем-то вонял. Ей стало трудно дышать, и плечо болело. Она закашлялась.
Мама вернулась на переднее сиденье, и они поехали.
— Лежи и не вставай! — сказала мама.
— Уже начинается?
— Да. Ты лежишь?
— Лежу…
— И не смей подниматься. Это может быть очень опасно. И молчи…
«Глупо… опасная игра, это глупо», — подумала она, но промолчала.
— Молчи! — крикнула мама, хотя она и не пыталась заговорить.
Она лежала неподвижно, прислушиваясь к звукам под полом. Вообразила, что лежит прямо на дороге, трам, бум, трам, бум… Вдруг послышался крик, машина замедлила ход, кто-то закричал, и мама тоже что-то крикнула. Дверца над ее головой резко открылась, на нее что-то навалилось, она хотела подать голос, но не могла. А может, и не хотела. Дверцы открывались и закрывались, это было как фейерверк — трах… бах… трах… бах… или шум дождя вдруг усилился в сто раз. Краем глаза она увидела, как лопнуло боковое стекло, но осталось на месте, никаких осколков.
Все кричали, и она не понимала ни слова. Постаралась различить мамин голос, но не смогла. Машину бросало из стороны в сторону. Под машиной кто-то крикнул — она хорошо это слышала, потому что лежала на полу. Дядя на заднем сиденье начал плакать. Это было странно — слышать, как плачет взрослый дядя. Ей совсем не нравилась эта игра, было страшно, но она не решалась вымолвить ни слова.
1
Эрик Винтер проснулся поздно. Освободился от спеленавшей его во сне простыни и встал. Солнце висело на своем месте, прямо перед балконом, и в квартире было уже жарко.
Он сел в постели и, не открывая глаз и ни о чем не думая, провел рукой по небритой щеке. Голова была тяжелой. Как всегда между сном и пробуждением. Спал плохо — просыпался чуть не каждый час, вытирал пот со лба, переворачивал на холодную сторону подушку. Два раза вставал и пил воду. Прислушивался к звукам ночи. Звуки эти никогда не исчезали — такое было лето.
Он заставил себя подняться и пошел в душ. Подождал, пока сойдет холодная вода. Трус, подумал он. Был помоложе, никогда не ждал. Принимал первый удар ледяных струй как настоящий мужчина.