Чтение онлайн

— Насколько сильными?

— Старушку так накачали белладонной, что любой бы на ее месте отключился.

— Хочешь сказать, ее предварительно усыпили?

— Я всего лишь предполагаю, что она ничего не чувствовала и пребывала, так сказать, под большим кайфом. Но причиной смерти стали не белладонна и не хмель, а вот это! — Говард указал пальцем на слово, стоявшее в конце медицинского заключения.

— Аматоксин? Это еще что такое?

— Ты когда-нибудь слышала о бледной поганке, которую еще называют ангелом-разрушителем?

— Не приходилось.

Гриб из рода мухоморовых — самый ядовитый на земле!

Делии хватило бы крупицы на кончике ножа, чтобы отравиться трижды. К тому же гриб весьма гепатоксичен!

— А если обойтись без медицинских терминов?

— Мгновенно отключает печень и почки.

Хейзел перечитала заключение и недоверчиво скривилась:

— То есть, по-твоему, Делия умерла не потому, что ей слили всю кровь?

— Аматоксин полностью усвоился организмом, а значит, убийца вставил иглу в вену уже мертвой старушки!

Детектив закрыла папку с отчетом и устало откинулась на спинку стула.

— Как можно выкачать у человека кровь, ведь у мертвых сердце не работает и кровь буквально застыла в жилах?

— Ну, например, высосать…

— Бог мой, Говард, кто на такое способен?!

— Есть еще кое-что. Делия голодала — ее кишечник был совершенно пуст. Джек Дикон из клиники «Милосердие" после осмотра тела предположил, что жертва не ела в течение трех дней.

Хейзел выбрала из отчета страницы со сравнительными таблицами патологоанатома, где зафиксировали размеры и вес внутренних органов миссис Чандлер. Просматривая их, детектив размышляла о беззащитности покойников: нет ничего тайного, что не стало бы явным. У живого человека по крайней мере есть выбор: рассказать правду или промолчать. Вот, например, сердце Делии меньше, чем у среднестатистического человека, и Хейзел тут же поклялась себе сохранить это в тайне от матери.

— Стало быть, жертва заранее договаривается с убийцей, — начала она рассуждать вслух, — по его совету садится на диету. И вот он приезжает, готовит болеутоляющий коктейль из трав и усыпляет старушку, потом наносит смертельный удар аматоксином и выкачивает всю кровь, чтобы максимально скрыть следы отравления, и, наконец, перерезает ей горло, чтобы представить дело как убийство.

— Потому что это вовсе не убийство?

— Во всяком случае, оно произошло не так, как казалось поначалу. Перед нами труп с перерезанной глоткой, однако причина смерти отнюдь не в потере крови…

— Убийца хочет что-то скрыть!

— Вполне вероятно.

— Думаешь, это эвтаназия?

— Непохоже.

— Значит, мы имеем дело с настоящим убийством, и не важно, перерезали вдове горло или умертвили другим способом.

— Ты совершенно прав, Говард. Но я никак не пойму одного: зачем сначала убивать и потом так жестоко надругаться над трупом? Почему убийца намеренно представляет все как обычное нападение? Может, хочет навести на мысль о психопате, на поиски которого мы все кинемся? Впрочем, вряд ли здесь действовал психически больной человек, нет, тут кроется что-то другое.

От Спира неприятно разило луком, хоть и сидел он по другую сторону стола. Впрочем, самого Говарда это нисколько не смущало. Откинувшись на спинку стула, он задумчиво изучал потолок.

— Понятия не имею. С одной стороны, на подобное зверство не способен ни один нормальный человек, но если посмотреть с другой, убийца — мастер своего дела. Он знает, как усыпить старушку двумя сильнодействующими седативными средствами. Потом отравляет ее порошком из ядовитого гриба, выкачивает всю кровь до последней капли, однако понимает, что таким образом следы не замести. Бледная поганка сморщит почки до размера изюма, поэтому убийца не превышает дозу. Вероятнее всего, он врач. — На секунду Спир умолк. Хейзел не перебивала его рассуждения, зная, что иногда и на Говарда снисходит озарение. — Доктор с наклонностями убийцы… вряд ли он расправляется с теми, кто записан на прием, иначе его быстро вычислят. Хотя можно договориться заранее…

— Каким образом?

— Ну, не знаю, способов много. Допустим, врач обещает Делии вылечить ее или хотя бы облегчить страдания, и она соглашается. При этом миссис Чандлер понятия не имеет о действии белладонны. Усыпив старушку, убийца получает картбланш. Может, ему противно слышать крики жертв или он боится сопротивления, поэтому и усыпляет несчастных.

— А по-моему, Делия знала заранее и сама согласилась на все, что потом с ней произойдет.

— Согласилась умереть сама?

— Говард, она и так стояла на краю могилы.

— Хорошо, но нужно быть таким же чокнутым, как и сам убийца, чтобы выбрать подобную смерть.

— Тогда объясни мне, почему на месте преступления нет признаков взлома и следов борьбы.

— Хейзел, а убийство ли это? В конце концов, с чего нам начинать?

— Без сомнения, произошло убийство. Нет смысла гадать, как сам убийца называет свои действия или почему Делия вообще согласилась на подобное. Совершено преступление. А ты что думаешь по этому поводу?

— Тебя и правда волнует мое мнение?

— Вот именно, Говард, оно меня очень интересует. Ну что, теперь стало легче?

Спир в ответ только пожал плечами, но перестарался и его голова чуть не скрылась под рубашкой. Окончательно смутившись, он резко поднялся со стула и тут же зашелся в приступе кашля, выдававшего заядлого курильщика. Хейзел почувствовала невольное облегчение при мысли, что Говард уходит. Вдруг он остановился и взял со стола отчет.

— Сделаю себе копию и верну.

— Будь добр, сделай копию и для Грина. — Как только за Спиром закрылась дверь, Хейзел потянулась к телефонной трубке. — Мелани? Позвони Джеку Дикону из клиники «Милосердие» и передай, что я хочу с ним встретиться по делу. Я сейчас же выезжаю в Мэйфер.

— Будет сделано, детектив.

— А ты выполнила домашнюю работу о пумах?

— Конечно.

— Ну и как?

Детектив услышала в трубке шелест перелистываемых страниц.

— Кугуары, или пумы, — крупные хищники с коричневато-желтым или серовато-коричневым окрасом…