Чтение онлайн

— Конечно.

Это правда? Ну, то, что про тебя говорят?

Саймон прислонился к стене, устремив взгляд на насосы.

— Частично — да.

— Тебя схватят?

Возможно, — ответил он уклончиво. — Но я никогда не забирал жизнь у тех, кто не хотел с ней расставаться сам. Я не убийца.

— А говорят, что ты убиваешь.

— Я лишь открываю дверь в другой мир, а люди сами решают, переступать им порог или нет.

Он услышал, как Роуз задвигалась, словно хотела спрятаться вместе с телефоном в укромный уголок.

— Значит, те люди сами хотели умереть?

— Да.

— И ты им помогал?

— Смерть изменила их сущность.

Он услышал, как она тихонечко заплакала.

— А ты смог бы сделать со мной то, что сделал с ними? Если бы я попросила тебя?

— А ты просишь меня?

Роуз долго молчала. Он прислушивался к дыханию ребенка.

— Ты не сказал мне своего имени.

— Называй меня Саймон.

Хейзел стояла на улице, наблюдая за последними приготовлениями.

Днем раньше подъехала группа офицеров из ближайших участков Ренфру. Их автомобили, без полицейских опознавательных знаков, припарковались на улицах Хамбер-Коттеджа вблизи дома Баттенов. В четверг утром, когда прозвучал долгожданный звонок, Хейзел распорядилась убрать их в переулки.

С этого момента все находились в состоянии боевой готовности. Под началом у детектива Микаллеф оказалось семь местных офицеров, пятеро из Ренфру и трое из числа ее подчиненных. У нее было даже два снайпера — констебли Фейрвью и Гленкоу из участка Хамбер-Коттеджа некогда прошли специальную подготовку. Правда, свои навыки они успели растерять, потому что в северо-восточном Онтарио работа снайперов не пользуется популярностью и после обучения далеко не каждому удается посмотреть на мир через оптический прицел. Хейзел об этом знала и потому отправила обоих констеблей на полигон в Холи-Бридж, чтобы дать возможность попрактиковаться в стрельбе с трехсот футов, для начала по консервным банкам.

Как только руководство передачи «Криминальная Канада» откликнулось на просьбу Уингейта и согласилось сотрудничать, события стали разворачиваться с головокружительной скоростью. Отснятый ролик показывали три раза в день каждые вторник и среду и планировали не снимать его до достижения желаемого результата. Детективы предполагали, что преступник находится сейчас на востоке Онтарио, и кто-нибудь его обязательно опознает, ведь, в конце концов, машину нужно время от времени заправлять бензином, да и без еды далеко не уедешь. Если так, то у полицейских есть шанс подобраться к преступнику поближе. Кроме того, теплилась слабая надежда, что убийца тоже увидит ролик и даст о себе знать. Наконец им улыбнулась удача.

В течение недели собрали досье на братьев Маллик, в котором оставалось множество белых пятен. Они прожили в Порт- Харди почти двадцать лет. За это время ни один из братьев ни разу не попал в поле зрения полиции. Они не обращались ни за кредитами, ни за медицинской помощью в социальные учреждения, поэтому детективам пришлось довольствоваться крохами информации. Многие жители слышали о Восточной церкви прихода Мессии, но она не была зарегистрирована в Британской Колумбии и о самой секте не имелось никаких сведений. Даже поиск в Интернете ничего не дал.

В соответствии с документами хижина в лесу принадлежит обоим братьям, которые заплатили за нее девять тысяч восемьсот долларов наличными в 1986 году. Прежде братья жили в доме на улице Асквит-стрит в Виктории. В 1977 году, когда они только заселились по этому адресу, мужчины сменили прежнюю фамилию на Маллик, о чем сделана запись в регистрационном журнале мэрии городка. До этого Питер носил фамилию Уэлланд, а Саймон — Крессман. Почему они взяли общую фамилию и являлись ли на самом деле родственниками?

Ответы на эти вопросы нашел Уингейт. Фамилии Уэлланд и Крессман принадлежали семьям усыновителей. После смерти отца малолетних братьев усыновили разные люди. Одиннадцатилетний Саймон попал в семью Крессман, которая проживала в Британской Колумбии, а пятилетний Питер — в семью Уэлландов в Милк-Ривер в Альберте. В 1976 году, когда Питеру исполнилось шестнадцать, его приемных родителей убили. Официально опекунство над ним взял старший брат. Их отца звали Гордон Маллик, о матери ничего не известно.

Итак, старший брат забрал младшего после смерти приемных родителей и привел в свой дом. Проследить, кем и где работали братья, не удалось. Выяснили только, что в восьмидесятые годы Питер короткое время работал в почтовом отделении, а потом, должно быть, перебивался случайными заработками. Саймон, видимо, вообще не работал, а занимался своей церковью, про которую тоже ничего не удалось узнать. По сравнению с жизнью Питера Маллика, которая представлялась лоскутным одеялом, жизнь Саймона походила на летящую по ветру осеннюю паутинку.

Наконец нынешним утром стало известно, что находилось в посылках, которые Джейн Бак добросовестно приносила в сарайчик Малликов. Оттуда их вывез Севиньи на взятой напрокат машине и, перед тем как вернуться в Садбери, составил подробную опись найденных вещей. Хейзел гнала прочь мысли о неприятностях, ожидающих ее, если вдруг всплывет правда о том, что один из ее подчиненных увез улики с места преступления, и все же в глубине души была признательна Севиньи за оказанную помощь.

— Тапочки, книги, пуховое одеяло Делии, Библия, печенье… — перечислял Уингейт.

— Печенье? — переспросила Хейзел.

— Я тоже не понимаю, зачем оно понадобилось…

— Может быть, оно входит в набор предметов, без которых никак не обойтись после воскресения?

Да уж! Кстати, некоторые посылки пришли вместе с открытками, — добавил Джеймс. — Почитаешь их, и волосы встают дыбом! — Он передал Хейзел страницы с отсканированными посланиями.

Она прочла: «Пожалуйста, примите сей скромный знак уважения! С нетерпением жду встречи!» Хейзел посмотрела на подпись под сообщением.