Чтение онлайн

— А я поеду назад автобусом, — сказал водитель, и оба рассмеялись, хотя ей смеяться было больно из-за зуба.

Когда он вернулся на свое место далеко впереди, она спокойно прилегла на сиденье. Она заметила, что снотворное уже действует, боль пульсировала где-то на расстоянии, теперь к ней примешивался шум мотора и биение ее сердца, которое она слышала громче и громче сквозь ночь. Она откинула голову, подняла ноги, скромно прикрыв их юбкой, и провалилась в сон, так и не попрощавшись с городом.

Один раз она раскрыла глаза, почти бесшумно они все еще двигались сквозь темноту. Зубная боль пульсировала равномерно, и она приложила щеку к прохладной спинке сиденья с покорностью усталого человека.

Салон автобуса освещал только узкий ряд лампочек вдоль потолка, другого света не было. Далеко впереди себя она могла разглядеть и других пассажиров, водителя, крохотного как фигурка в телескопе. Он сидел за рулем прямо, и явно не дремал. Она снова погрузилась в фантастический сон.

Позднее она проснулась, потому что автобус стоял. То, что они больше не движутся безмолвно в темноте, обернулось настолько явным шоком, что пробуждение ее оглушило, и боль вернулась только через минуту. Люди двигались вдоль прохода, а водитель оглянулся и объявил: «Пятнадцать минут».

Она поднялась и вышла следом со всеми, но глаза ее были все еще полны сна, и ноги не знали, куда идти. Они остановились возле ночного ресторана, чьи огни одиноко светили на пустую дорогу. Внутри было тепло и шумно, много людей. Она увидела место с краю от прилавка и присела там, не заметив, что снова заснула, когда кто-то подсел к ней и коснулся руки. Когда она огляделась, словно бы в тумане, он спросил:

— Далеко собрались?

— Да, — ответила она.

Он был в синем костюме, на вид высокого роста, ее рассеянные глаза не могли разглядеть ничего больше.

— Вы хотите кофе? — поинтересовался он.

Она кивнула, и он указал на прилавок, где перед ней дымилась чашка с кофе.

— Пейте побыстрее, — сказал он.

Она стала пить деликатно, глоточками, она могла просто опустить лицо и ощущать вкус кофе, не поднимая чашку. А незнакомец все говорил.

— Еще дальше, чем Самарканд… — рассказывал он, — …а на берегу волны звенят, как бубенцы.

— Порядок, граждане! — подал голос водитель, и она быстро допила кофе одним глотком, напиток дал ей силы забраться обратно в автобус.

Когда она снова заняла свое место в автобусе, тот странный мужчина сел с нею рядом. В автобусе было так темно, что свет из ресторана резал глаза, и она их закрыла. С закрытыми глазами, пока не уснула, она оставалась наедине с зубной болью.

— Флейты играют ночь напролет, — говорил странный человек, — а звезды, звезды каждая размером с луну, и сама луна величиною в озеро…

Как только автобус тронулся, они вновь скользнули в темноту, и только ряд слабых лампочек вдоль потолка объединял пассажиров — тех, кто едет сзади, с теми, кто сидит в передней части, рядом с водителем. Эти огоньки как будто связали их вместе, и незнакомец рядом с ней продолжал свои речи, говоря: «Только и дела, что лежать целый день под деревьями».

Внутри автобуса, в пути она была ничто. Деревья, иногда дома, погруженные в сон, проносились мимо, а она оставалась в автобусе, где-то между «здесь» и «там», связанная с водителем жиденькой нитью из огоньков, уносимая без каких-либо усилий с ее стороны.

— Меня зовут Джим, — сказал незнакомец.

Она заснула так крепко, что тревожно качнулась, сама не зная, почему, лбом к стеклу, за которым совсем рядом с нею скользила темнота.

Потом снова парализующий шок, и пробуждение с испуганным вопросом «что случилось»?

— Все в порядке, — сразу успокоил тот незнакомец, Джим. — Спите дальше.

Она пошла за ним в такой же с виду ресторан, что был раньше, но когда она стала усаживаться на такой же стул у прилавка, он взял ее за руку и отвел к столу.

— Пойдите и умойте ваше лицо, — сказал он. — А потом возвращайтесь.

Она зашла в дамскую комнату, девица перед зеркалом пудрила свой нос:

— Вход гривенник. Оставь дверь так, чтобы и после тебя проходили бесплатно.

За дверь был просунут спичечный коробок, чтобы она не закрывалась. Уходя, она все оставила, как было, и вернулась к столику, за которым сидел Джим.

— Чего вы хотите? — спросила она, и он указал пальцем на вторую чашку кофе и сэндвич.

— Приступайте, — сказал он.

Пока она ела сэндвич, до нее доносился его музыкальный и мягкий голос:

— И когда мы шли под парусами мимо острова, мы слышали, как нас окликают голоса…

В автобусе Джим сказал:

— Кладите голову мне на плечо, и засыпайте.

— Мне удобно, — ответила она.

— Нет, — сказал Джим, — вы ехали и стукались головою об окно.

Она еще раз уснула, и еще раз была остановка, и снова она проснулась от испуга, и Джим снова водил ее в ресторан и поил кофе. Снова дал знать о себе ее зуб и, прижав к щеке ладонь, она шарила свободной рукой по карманам, а потом в сумочке, пока не нашла пузырек с кодеином, и проглотила две таблетки на глазах у Джима.

Она допивала свой кофе, когда донесся шум мотора, и она встрепенулась, заспешила и, поддерживаемая Джимом под руку, ринулась к темному убежищу своего места. Автобус уже отъехал, когда она вспомнила, что пузырек с кодеином остался на столике в ресторане, и теперь она всецело во власти зуба. С минуту она оглядывалась через окно на огни ресторана, а потом положила голову Джиму на плечо, и услышала, засыпая:

— Песок такой белый, что похож на снег, но он горяч, даже ночью по нему горячо ходить.

Потом была конечная остановка, Джим вывел ее из автобуса, и они немного постояли вместе, уже в Нью-Йорке.

— Мы прибыли вовремя. Сейчас пять пятнадцать, — сказала, проходя мимо них, какая-то женщина своему спутнику с чемоданами.

— Я иду к зубному, — сказала Клара Джиму.

— Я знаю, — ответил он. — Я буду вас охранять.

Он отошел, хотя она не видела, как он уходит. Она думала отыскать в толпе у выхода его синий костюм, но там не было ничего подобного.

Мне бы следовало его поблагодарить, — неловко сообразила она, и не спеша направилась в вокзальный ресторан, где снова заказала себе кофе. Буфетчик взглянул на нее с усталым чувством того, кто ночь напролет имеет дело с пассажирами автобусов: