Зверь
Шрифт:
Ему не приходилось вспоминать план коттеджа. Сколько раз он уже ходил по нему в своих мечтах. Бессчетное количество. Сотни, тысячи. Каждый вечер Жнец вновь и вновь проделывал путь, в конце которого его ждала самая крупная награда из всех, которые когда-либо существовали на Земле. Он знал, где находится сейфовое хранилище, и знал, что сейчас в этом самом хранилище обреченный старикан, носящий громкое прозвище Харон, убивает собственного охранника.
В очередной комнате Жнец остановился. Он не знал точно, где сейчас находится Ильин, а времени на поиски у него не было.
— Антон, — громким сдавленным шепотом позвал Жнец. — Антон! У Модеста неприятности! Ты где, Антон?
— Да здесь, — послышалось совсем рядом. — Не ори ты так. Услышит еще этот, мать его, Харон.
Руденко улыбнулся и двинулся на голос.
— Что за неприятности? — спросил Ильин, когда темная фигура возникла на пороге.
Руденко нажал на курок. Гимнаст всхлипнул и повалился на пол, словно туго перевязанный сноп сена.
— Ему что-то в глаз попало.
Быстро усадив оба трупа у стены, Руденко прижал их тяжелой дверью и направился к хранилищу.
«Мать его, Харон» сидел на узкой девической койке, нервно комкая уголок одеяла тонкими белыми пальцами. Увидев Жнеца, он с облегчением вздохнул:
— Слава Богу… Слава Богу… Я думал, что вы не придете…
— Почему? — быстро спросил Жнец, щупая пульс убитого охранника.
— Не знаю. С самого утра какое-то дурное предчувствие…
Руденко выпрямился, кивнул на еще не успевший остыть труп Эдо, похвалил:
— Хорошая работа.
— Я думал, что не смогу… сделать это, — признался Харон. — Мне было так страшно… Так страшно…
— Где диск?
— Вот, пожалуйста… — Харон полез в карман и достал золотистую тарелочку, переливающуюся в ярком свете электрического фонаря всеми цветами радуги. По центру диска шли черные цифры и кодовая аббревиатура.
— Отлично. — Жнец взял диск и сунул в карман. — Пистолет, — протянул он руку снова.
— Пистолет? Но… — Харон замешкался, понимая, что, отдав оружие, он лишит себя последней защиты.
— Скорее, — потребовал Жнец, оглядываясь на дверь. — У нас совсем нет времени.
— Да, конечно. Пожалуйста.
Даже под страхом смерти Харон не посмел ослушаться Жнеца, человека, наводившего ужас на всех, абсолютно на всех, знавших о нем даже только понаслышке.
— Спасибо, — усмехнулся Жнец, принимая пистолет.
— Но вы помните?… — робко спросил Харон. — Вы обещали…
— Я все помню.
Жнец спустил курок. Разве в таком деле могла идти речь о сантиментах? Да и кого жалеть? Убогого старика, легкие которого изъедены раковыми клетками, как старый дом — термитами, и которому жить осталось от силы полгода? Бросьте. Жалость — совершенно никчемное качество.
Харона отбросило на кровать. Жнец повернулся и выбежал из хранилища. Остались сущие пустяки. Одинцов, Жукут и Трубецкой. Впрочем, даже если Трубецкого и не удастся отыскать в лесу — Бог с ним. Найти его не составит труда. А вот труп Жукута придется увозить…
Жнец, натягивая на ходу респиратор, скатился по ступеням в подвал и направился к контрольному посту. Он слышал шум — Гектор старательно курочил запасной генератор. Трупы, трупы, везде трупы. Охранники, грабители. Каприз судьбы: и те, и другие, сами того не подозревая, отдали свои жизни за то, чтобы он, Жнец, повелевал миром. Не многие могут с гордостью сказать на Высшем суде: «Я помог кесарю прийти к власти!» Руденко вскинул пистолет. «Слишком много дыма, — подумал он. — Плохо. За два шага ничего не видно».
Арбалетчик остановился у двери, здраво рассудив, что пусть лучше жертва наткнется на него, чем наоборот. Так, во всяком случае, он застрахован от неприятных неожиданностей.
Через несколько секунд за темно-серебристой дымкой обозначилась человеческая фигура. Или ему показалось? Жнец повернул голову и посмотрел в сторону, захватывая нужный участок боковым зрением. Так и есть. Одинцов. Гектор продвигался едва ли не ощупью. Внезапно он остановился и как-то напряженно вытянул шею, всматриваясь, а затем осторожно попятился и… наступил на полу дождевика.
Руденко выстрелил, почти не целясь. Ему показалось, что он попал, ибо что-что, а стрелять-то ему доводилось много и часто, но… Одинцов не упал и даже, напротив, припустил с еще большей прытью. Руденко метнулся следом, нажимая на курок. Он разгадал замысел Гектора и торопился пристрелить жертву, пока та не растворилась в дыму или не спряталась за дверью генераторной. Одинцова это не спасло бы, будь в руках Жнеца автомат, но пистолетная пуля не возьмет толстую сталь, нечего и пытаться.
Руденко подоспел как раз в тот момент, когда створка с лязгом захлопнулась… Чертыхнувшись, он бросился к консоли, подхватил валяющийся на полу изувеченный «помповик» и, вернувшись к двери, что было сил ударил по рычагу. Тот даже не шелохнулся.
— Черт, — невнятно выругался он. — Черт!!!
Ладно, диск у него. А с Гектором, Жукутом и Трубецким он разберется потом.
Руденко торопливо направился к выходу, поднялся по лестнице и стянул противогаз. Пистолет он тоже предусмотрительно спрятал под дождевиком. Теперь оставалось только ждать.
Внезапно ожила рация:
— Это Гектор! Я в подвале! В генераторной! На меня напали! Здесь кто-то есть! Слава, на помощь!
— Мы идем! — мгновенно откликнулся динамик голосом Жукута.