Зверь
Шрифт:
– "Жираф большой, ему видней".
Не знаю - почему? Но только слова эти мне очень не понравились. Спросил:
– Что ты этим хочешь сказать?
– Только то, что сказал. Ни больше и не меньше.
– И столько на его симпатичной физиономии было ехидства, что я понял - мой авторитет переживает не лучшие времена.
– Что-то вы все как-то иносказательно, юноша, все намеками, намеками. Подобными поведением вы рискуете потерять благосклонность любимого начальства. Вас это не пугает, нет?
– Нихиль хабэнти нихиль дээст (ничего не имеющему нечего терять), ответил Говоров.
– Ах, вы вот так ставите вопрос? В таком случае, не смею вас больше задерживать.
"Хороший парнишка, - подумал я после его ухода.
– Из него со временем вырастит совершенно классный следователь. А как человек, он уже состоялся. Правда, немного пижон, фасонит знанием латыни, на все имеет свою точку зрения. Так это и хорошо. Во всяком случае никогда не будет гнуться перед начальством, по лакейски заглядывая в глаза. Словом, наш человек. Ага."
После обеда я окончательно понял, что поступил совершенно правильно, дав уговорить себя прокурору. Ко мне вернулся утерянный было оптимизм и хорошее настроение. Вновь принялся за изучение материалов дела. В это время позвонил Рокотов.
– Сережа, объявились Барсуков и Сидоров, - сообщил он.
– Команда "Орла"?
– догадался я.
– Да.
– И где же их нашли?
– Сами явились в дежурную часть Совесткого РУВД. Мне только-что звонил начальник райуправления. Что с ними делать?
– Вези их ко мне.
– Понял. Сейчас распоряжусь. Сам будешь допрашивать?
– Обязательно и всенепременно. С сегодняшнего дня "командовать парадом буду я".
– В смысле?
– В смысле - с позволения "монаршей" особы, лично возглавил следствие по делу.
– Я очень рад. А мне разрешишь присутствовать при допросах?
– Лишь в порядке особого исключения. Кстати, как там поживает Дина?
– Хорошо поживает. Передает тебе привет.
– Спасибо. Если мне не изменяет память, то у неё скоро день рождения?
– Черт! Совсем забыл. Она ведь вас со Светланой пришлашала. В субботу вас ждем.
– Вот так, пока сам не напросишься, ты и не вспомнишь про старых друзей. Обидел ты меня, Володя. До глубины души обидел. Ага. От кого, от кого, а от тебя я этого не ожидал.
– Ну, завыступал!
– рассмеялся Рокотов.
– И смех мне твой непонятен. Что с тобой случилось, Володя? Ведь я тебя помню скромным, добрым и отзывчивым человеком. Откуда и главное когда в тебе появилась эта забывчивость, это безразличие к судьбам соратников по совместной борьбе? Неужто начальственное кресло до такой степени тебя испортило?
– Похоже, Сережа, у тебя сегодня хорошее настроение?
– Настроение - нарочно не придумаешь. Я вдруг понял, что не нужно создавать себе дополнительные трудности, а принимать жизнь такою, как она есть.
– Бог мой, какой глубоконаучный вывод!
– с сарказмом проговорил Рокотов.
– Как тебя угораздило до него додуматься?
– Зря, Вова, иронизируешь. Именно к самым простым, казалось, лежащим под ногами, вещам люди приходят в последнюю очередь.
– Ну-ну. Как там Миша Краснов?
– А что Краснов? С ним-то как раз все в порядке. Он, в отличие от некоторых, всегда помнит и любит своих друзей. Работает юрисконсультом в Управлении авиации, спокоен, счастлив, набирает новые килограммы. А что это ты о нем вспомнил?
– Мне кажется, его тебе явно не хватает. Потому и переключаешься на других.
– А мне не кажется, я в этом уверен - у тебя слишком много свободного времени. Потому и пудришь мне мозги всякой глупостью. Демагог!
– Это я-то?!
– очень удивился мой друг.
– Нет, Володя Путин. Что за глупый вопрос? Знаешь чем ты отличаешься от своего великодержавного тезки?
– И чем же, интересно?
– Тем, что он вешает лапшу на уши всему населению, а ты - конкретно мне.
– Ладно, Сережа, ко мне пришли. Завершим нашу дискусию на "очной ставке". Бывай!
– Будь здоров, Вова!
Вновь принялся за изучение дела. Дошел до актов судебно-медицинских экспертиз, внимательно их прочел и у меня возникло множество вопросов. Позвонил Ачимову.
– Николай Сергеевич, ты читал акты экспертиз?
– И очень внимательно.
– Что скажешь?
– Я хотел бы вначале услышать твое мнение, Сергей Иванович.
– У меня появились большие сомнения, что девочка была изнасилована.
– У меня тоже.
– Ты с экспертом говорил?
– Да, звонил. Он сказал, что и у Сунжикова характер телесных повреждений не подтверждает изнасилование.
– Срочно допроси его по обоим актам.
– Хорошо, сделаю.
– Как обстоят дела с поиском свидетелей?
– Только-что допросил супружескую пару. Они не только видели Сунжикова и Субботину, но и познакомились и разговаривали с режиссером.
– И что же она им сказала?
– Зовут её Елена Николаевна. Работает на киностудии Горького. Снимает фильмы для детей и юношества.
– Каким же образом оказалась в нашем городе?
– Об этом они не говорили.
– Подвези протоколы их допросов.
– Хорошо. А ты, никак, сам решил заняться расследованием этого дела?
– Решил. Есть ещё вопросы, гражданин начальник?