Чтение онлайн

Теперь Слот сам искал встречи с бароном, от которого когда-то скрывался и который был олицетворением едва ли не худшего из зол, свидетелем унижения и бессилия Люгера. Неутоленная жажда мщения снова напомнила о себе: Стервятник предвкушал схватку со смертельным врагом, как иной гурман ждет обеда, зная, что для него приготовлено изысканное и редкое блюдо. Ради таких мгновений стоило рисковать жизнью в южной пустыне.

Он направил Дракона прямо на летающий корабль, моля провидение лишь об одном: чтобы барон Ховел оказался на борту «Бройндзага».

Диниц Ховел тоже был не прочь увидеть Стервятника еще раз. Поиски валидийца и аббата из Тегины, с которыми сбежала эта проклятая самка, графиня Норгус, ни к чему не привели. Барон слишком поздно сообразил, что опасная троица могла прятаться и на юге. Вряд ли им удалось там выжить, но все же…

Ховел осознавал: не будет ему покоя, пока он не поймает заговорщиков или не найдет их трупы. Он не сомневался в том, что речь идет именно о заговоре. После исчезновения Сферга среди его бывших приближенных разгорелась жесточайшая борьба за власть. Барон со своим неповоротливым умом и непреодолимым отвращением ко всякого рода интригам мог опираться только на военную силу, что он и делал — пока небезуспешно. Его главным козырем оставался летающий корабль. Но тем не менее Ховел постоянно ощущал угрозу и нигде не чувствовал себя в полной безопасности.

Смута, начавшаяся в Скел-Моргосе, быстро распространилась по всей территории Морморы. Среди дворян зрело недовольство полувоенным образом жизни, который они вели уже длительное время, не получая ни титулов, ни денег, ни новых земель; несмотря на разорительные налоги, казна была истощена; ослаблением тирании воспользовались сторонники свергнутого короля, опиравшиеся на щедрую поддержку извне. За ними наверняка стояла весомая и значительная фигура, матерый враг узурпатора, знавший Мормору как свои пять пальцев, — и даже Ховел догадывался, что министр Гедалл больше кого бы то ни было соответствовал этой роли. Однажды барон имел возможность проверить, какого цвета кровь у Гедалла и вообще насколько она жидкая. В тот раз дело не дошло до дуэли, а жаль… Диниц изредка позволял себе помечтать о том, какое получит удовольствие, когда бывший министр свергнутого короля Атессы окажется в его руках. Жалкие остатки выводка Ястребов не заслуживали бы внимания, если бы не опасность, что кто-нибудь тайно занялся их воссозданием. И еще Тенес. Ховел дорого дал бы за то, чтобы узнать, где скрывается принцесса. Убив ее, он положил бы конец трехсотлетней династии.

Барон и сам метил на освободившийся трон, но до сих пор не испытывал никакой уверенности в том, что узурпатор исчез окончательно. За поспешность и чрезмерные амбиции можно дорого поплатиться — например, угодить прямиком на виселицу. Или в лабораторию в качестве живого материала для опытов — что, пожалуй, еще хуже. Кроме того, барон видел себя скорее военачальником, чем политиком. Он не имел понятия об утонченных способах переубеждения и действовал с тупой прямолинейностью. Ховел часто оказывался бы в числе проигравших, если бы его противники не умирали в нужный момент. Одних находили с удавкой на шее, других — с раскроенным черепом или с перерезанным горлом. Яд, удар стилетом, «несчастный случай» на охоте — для барона это было уже слишком изысканно. Одно плохо: он не мог передушить всех! И сейчас у него возникли опасения, что, пока он рыщет по Морморе, Круах-Ан-Сиуру и Алькобе в поисках беглых преступников и графини, кто-то проводит время в Скел-Моргосе с гораздо большей пользой.

Хотя барон втайне ненавидел Сферга, он вынужден был признать, что узурпатор умел править беспощадно и умно. Власть была крепка, пока удавалось держать в страхе свору придворных, готовых растерзать любого, кто ошибется первым…

Подобные мысли не улучшали настроения Диница Ховела, и слуги трепетали перед ним — ведь он жестоко карал за малейшую провинность, даже когда находился в прекрасном расположении духа.

Команду «Бройндзага» на три четверти составляли твари, выращенные в лабораториях Сферга. Они были гораздо выносливее людей, нечувствительны к боли и разумны ровно настолько, чтобы выполнять приказы. Любые приказы — вплоть до самоубийства. Идеальные солдаты. Но даже они в последнее время раздражали Ховела. Его утомили многодневные перелеты. У него давно закончилось доброе старое вино из дворцовых погребов, а захваченных под Этраном загорелых крестьянок барон не считал полноценными женщинами, питая склонность к аристократкам: он получал истинное наслаждение, подвергая их всевозможным унижениям и втаптывая в грязь потомков древних гордых родов…

Порой Диница охватывало почти непреодолимое желание разорить какой-нибудь замок или напасть на великолепный Вормарг, по слухам, утопавший в роскоши и погрязший в пороке, — но всякий раз барон останавливался, понимая, что его время еще не наступило. Все было впереди: упоение битвами, молниеносные победы, поверженные короли, обращенные в прах дворцы, прекрасное, волнующее душу зарево над горящими городами, разрушенные до основания замки, презренное золото и драгоценные камни в грязи под солдатскими сапогами. И он, барон Ховел, во главе бесчисленных армий, попирающих чужие знамена. А там недалеко и до власти над всеми обитаемыми землями…

Но сейчас будущий владыка мира был занят поисками ничтожнейших людишек, захваченных им на архипелаге Шенда и затем исчезнувших вместе с графиней Норгус. Побеседовать со всеми троими, в особенности с жирным аббатом, в пыточной камере Диниц хотел бы не меньше, чем заполучить в свою коллекцию трофеев голову министра Гедалла.

Дул слабый западный ветер, и на «Бройндзаге» были подняты все паруса, отчего он напоминал уродливую птицу, несущую на спине огромную гроздь фиолетовых пузырей. Его тень переползала с облака на облако, иногда проваливаясь до самой земли. Размеренные взмахи крыльев сопровождались неописуемым звуком, похожим на одновременный выдох из сотен пробитых глоток. В темноте этот звук, доносящийся с небес, показался бы эхом кошмара…

Люгер поднял Дракона выше, продолжая сближаться с «Бройндзагом».

Слот расчитывал застать барона врасплох, но неожиданной атаки не получилось.

Ховел почуял неладное, как только ему доложили о появлении справа по курсу светящегося шара, двигавшегося с огромной скоростью. Барон поднялся на палубу. Несомненно, загадочное тело могло представлять угрозу для корабля.

Шар находился над облаками и выделялся на фоне неба ярким белым пятном. Его видимый размер стремительно увеличивался. Барон приказал готовить оружие «Бройндзага» к бою и убирать паруса.

Вряд ли Ховел совершил роковую ошибку — в любом случае Дракон имел многократное преимущество в скорости. Стервятник, который оказался свидетелем того, как за считанные минуты была уничтожена эскадра на рейде Эмбраха и дотла сожжена гавань, не собирался давать барону ни малейшего шанса. Молния ударила в грот-мачту летающего корабля, и горящие обломки посыпались вниз.

Ховел, стоявший на корме, видел, как вспыхнул такелаж; четверо матросов сгорели заживо. В груди Диница тоже пылал пожар. Впервые барона опередили, и впервые его кораблю был нанесен серьезный урон. Он испытывал веселую ярость. Азарту, который охватывал его в настоящем бою, позавидовала бы гончая, преследующая зверя. А этот бой обещал стать смертельным для одного из противников.

Барон отдал команде соответствующие распоряжения. <Бройндзаг» задрал нос и начал набирать высоту, одновременно ускоряя полет.

Люгер ждал этого: враг проглотил наживку. Дракону понадобилось всего несколько секунд, чтобы изменить форму и превратиться из шара в сплющенный диск. При этом его нижняя вогнутая поверхность затвердела и покрылась слоем блестящего вещества. В сравнении с этим гигантским зеркалом даже «Бройндзаг» показался бы с земли летучей мышью под куполом собора.

Ховел привел в действие оружие летающего корабля. Ослепительный луч ударил в середину диска, который почти полностью отразил чудовищный заряд. Люгер почувствовал только что-то вроде мгновенно схлынувшей волны жара. Находясь под надежной защитой Дракона, он мог покончить с «Бройндзагом» сразу, но растягивал удовольствиие…