Чтение онлайн

Перед каждым из сидевших за столом стояли зажженные черные свечи. Их свет был красноватым и тусклым. С определенного расстояния это выглядело как призрачный архипелаг, затерянный в океане мрака. Двойник оказался на одном острове, а Сегейла — на другом. Несмотря на близость, их разделяла тьма. Глан находился по правую руку от двойника. Люгер узнал его по мантии; магистр, попавший в немилость к Ясельде, предпочитал прятать лицо в тени.

Стервятник с отвращением отметил про себя, что еще не остывшее темное мясо, разложенное на блюде, имеет запах человечины. Это была трапеза людоедов. Двойник не нуждался в пище, он даже не дышал по-настоящему, однако роль свою играл безукоризненно. Пригубив вина из высокого бронзового кубка, он нашел его сносным, после чего пил медленно, растягивая каждый глоток и обнаруживая все новые непривычные вкусовые оттенки.

После пробуждения Сегейла испытывала сильнейший голод, но не притронулась к мясу. Причиной было не столько отвращение, сколько страх. Вскоре она почувствовала дурноту и головокружение; лишь надежда на спасение помогла ей выдержать это и не упасть в обоморок.

Неторопливо смакуя содержимое кубка, двойник наблюдал за происходящим. Перед королевой Ясельдой лежали куски парного мяса и стояло блюдо, наполненное кровью. Вполне возможно, кровь тоже была человеческой. Ясельда лакала из блюда, и на белоснежной шерсти волчицы появлялось все больше коричневых пятен.

Какое-то существо скрывалось в тени монолита, скорчившись на ступенях; оно было похоже на оборотня, застигнутого в момент превращения из человека в волка, но так и не ставшего ни тем, ни другим. Люгеру этот полузверь показался чрезвычайно уродливым. Покрытый шерстью горбун на четырех лапах с длинными пальцами, имевший сильно выдвинутые вперед челюсти и стоящие торчком остроконечные уши, соединял в своем облике все самые безобразные черты — и вряд ли виной тому была одна лишь слепая природа. В последнем Люгер не ошибся.

Когда он как следует рассмотрел урода глазами двойника, ему не пришлось долго напрягать память, чтобы вспомнить того, о ком в Валидии ходили хоть и смутные, но неизменно жуткие слухи. Без сомнения, рядом с Ясельдой находился Улгомб, всюду следовавший за ней, словно искаженная тень. После того как королева лишилась человеческого тела, ей понадобился посредник, с помощью которого она могла бы управлять многочисленными подданными. Ради этого Ясельда пожертвовала одним из своих сыновей, и чернокнижники Земмура сделали с ним то, чего нельзя было пожелать даже злейшему врагу.

…Слуга неслышно возник из темноты и заскользил вдоль стола, наполняя опустевшие кубки. Нетронутое двойником мясо успело остыть, прежде чем Ясельда наконец нарушила тишину. Ее глухое рычание предназначалось Улгомбу. Изуродованный принц заговорил скрипучим бесполым голосом, похожим на голоса лилипутов. Головы магистров повернулись в ту сторону, откуда донеслись режущие слух звуки.

— Чужеземец, королева оказывает тебе величайшую честь и предполагает сделать тебя своим доверенным лицом в Валидии для выполнения разного рода тайных поручений.

— Благодарю, но я предпочел бы, чтобы меня оставили в покое, — произнес двойник, нимало не заботясь о том, что это может быть расценено как оскорбление.

Улгомб не обратил внимания на его слова и продолжал:

— Ты получишь титул и станешь рыцарем Стаи. Многие из высокородных не смеют даже мечтать о подобной милости. Согласившись, ты приобретешь большое влияние у себя на родине, привилегии, деньги, и, кроме всего прочего, тебе будет подарена земля в Земмуре.

Стервятник был несколько удивлен прямолинейной настойчивостью оборотней. Те все еще пытались его купить, по-видимому, принимая за мелкого проходимца, которым он действительно был когда-то. Но не теперь. А может, они просто не знали, как избежать опасности.

Он выдержал паузу, словно взвешивал поистине королевское предложение Ясельды, хотя давно все решил.

— Почему бы нет? — сказал двойник и поймал на себе ненавидящий взгляд Сегейлы. Внезапно Люгера осенило: оборотни так и не узнали, что в их руках была сама принцесса Морморы, — иначе непременно воспользовались бы этим в своих целях. И тогда уж точно сделали бы все, чтобы возвести на трон в Скел-Моргосе Тенес, которая принадлежала бы им душой и телом. А Люгер навсегда потерял бы свою Сегейлу…

Между тем сделка с оборотнями показалась ему заманчивой — главным образом потому, что давала Стервятнику возможность покончить со всеми врагами в Валидии и даже за ее пределами. Амбиции Люгера теперь простирались так далеко, что он всерьез рассчитывал, получив титул, узаконить свои отношения с принцессой. Чем он хуже самодовольных напыщенных болванов, единственной заслугой которых было то, что они имели венценосных папаш и мамаш? Его мысли устремились в будущее: он подумал о том, какая судьба уготована ребенку (но, черт возьми, ЧЬЕМУ ребенку?!), которого Сегейла носила в своем чреве. Будет ли преодолено проклятие, висящее над родом? Расцветет ли он снова под солнцем славы или окончательно зачахнет во мгле упадка подобно дереву с перерубленными корнями? Станет ли сын Стервятника королем или отправится блуждать по кривым и смертельно опасным тропам, уже пройденным дедом и отцом, в вечных сумерках разбитых надежд, ненависти, страха и лишений?

— …Итак, ты согласен? — настаивал Улгомб.

В какой-то момент Слот заметил, что взгляды магистров устремлены на двойника, а не на Ясельду. Они пожирали его глазами. Глан смотрел на чужеземца как на воплощение демона, над которым не имел власти, но от решения которого зависело многое, если не все.

— Да, — сказал двойник, и то же слово произнес Люгер, отдавая себе отчет в том, что сделал самую высокую ставку в своей жизни. Стервятник и на этот раз не изменил семейным традициям.

Обед продолжался в гробовом молчании. Магистры потеряли интерес к происходящему. Лиге был нанесен чувствительный удар, сравнимый с поражением, которое забудется не скоро, а кое-кому из Нерожденных королева никогда не простит своего унижения — и Глан, похоже, был не единственным виновником этого. Люгеру оставалось только догадываться, в чем заключалась тайна безраздельной власти белой волчицы.

Сегейле хотелось одного: оказаться подальше от этого места, пропахшего страхом, кровью, принуждением и человечиной. То, что она услышала несколько минут назад, было чудовищно; она все еще надеялась, что Стервятник блефует, хотя это был блеф за гранью предельного риска.