Чтение онлайн

Неслышно совершалась перемена блюд; слуги были почти незаметны и предупредительны, старые вина — великолепны, разговор — остроумен, а смех баронессы — всегда уместен. Словом, Люгеру нечего было и желать, кроме Далии и удачи в предстоящем побеге.

Появление Меска, доложившего о прибытии офицера королевской армии с отрядом солдат, вызвало небольшой переполох. Атмосфера интимного ужина, который должен был перейти, по замыслу Люгера, в ночь любви и сюрпризов, была безнадежно разрушена.

Как выяснилось, избавиться от непрошеных гостей не представлялось возможным — офицер имел при себе обращение короля к вассалам и приказ осматривать все поселения, замки и гостиницы Тегины в связи с побегом опасного государственного преступника.

Первым побуждением Люгера было обратиться в поспешное бегство. Не без сожаления он приготовился навсегда расстаться с этим замком и баронессой, а также с видами на коня и оружие. Стервятник непринужденно подозвал к себе Меска, чтобы тот проводил его к черной лестнице.

— В чем дело? — остановила его Далия с ледяным спокойствием. — Господин барон Галвик ужинает в обществе баронессы, это всем ясно? — Она обвела взглядом стоявших вдоль стены слуг.

Большего и не требовалось. Такой исход дела вполне устраивал и самого Люгера. Он даже немного позавидовал ее не слишком заметной, но действенной власти. Однако фраза, небрежно брошенная баронессой, заставляла усомниться в искренности ее заблуждений.

— И все же я удаляюсь к себе, — объявил он и увидел, как облачко сдерживаемого гнева появилось на челе баронессы. Но Стервятник не мог рисковать — в столовой не было окон, а в комнате с витражами беглеца ожидали милые его сердцу стальные игрушки.

— Пусть войдут! — услышал он уже на лестнице голос Далии и грохот тяжелых солдатских сапог. Уединившись, Люгер целиком посвятил себя занятию подлинного коллекционера — принялся любовно и придирчиво осматривать клинок морморанского меча, на котором, впрочем, не было ни единого изъяна.

Покой барона солдаты посмели нарушить в последнюю очередь. Им понадобилось довольно много времени, чтобы осмотреть замок и пристройки. Делали они это без особого рвения — сдерживаемый гнев баронессы говорил сам за себя. С другой стороны, это было гнездо древнего мятежного рода, и окрики офицера то и дело подгоняли солдат и заставляли их быть повнимательнее.

Наконец раздался стук в дверь комнаты с витражами. Вошедший Меск глубоко извиняющимся тоном доложил:

— Солдаты, господин барон!

— В чем дело, Меск? Кто пустил сюда этих олухов?! — процедил Люгер с великолепным высокомерием.

— У них приказ короля, мой господин. Ищут преступника, бежавшего из

Тегинского монастыря.

— В моем замке?! — Стервятнику удалось изобразить сильнейшее негодование и даже кратковременную потерю речи. Затем он обратил свой возмущенный взор к двери.

Двое вошедших солдат робко поклонились и принялись осматривать комнату, заглядывая за портьеры и простукивая стены в поисках тайных дверей и люков. Как бы смирившись с этой неслыханной дерзостью, Люгер наблюдал за ними с саркастической усмешкой, которая, правда, давалась ему нелегко. Он отметил про себя, что солдаты хорошо вооружены и защищены легкими доспехами. Кроме того, было неизвестно, сколько их всего находится в замке.

Расслабившись, Слот с удовольствием следил за глупейшими поисками и не сразу заметил возникшего на пороге комнаты офицера. А когда заметил, то не сразу узнал. Потом он, конечно, вспомнил это жесткое костистое лицо, водянистые глаза, узкие синие губы и улыбку, не сулившую ничего хорошего.

Ситуация изменилась мгновенно и бесповоротно. Истина, означавшая крушение всех надежд, обрушилась на Люгера, но он стойко выдержал этот удар. На его скучающем лице не отразилось вообще никаких чувств…

— Значит, это и есть Кергат Серв, третий барон Галвик? — спросил лейтенант шуремитов Ралк с нескрываемой издевкой. — Кажется, мы уже встречались?..

В глазах монаха светилось удовлетворение гончей, настигшей все-таки жертву. С точки зрения Стервятника, со времени их последней встречи в Тегинском аббатстве Ралк изменился к худшему и выглядел еще более омерзительно, но теперь вместо монашеского одеяния на нем была форма офицера королевских войск. Бурые походные меха лежали поверх кирасы, сапоги были покрыты дорожной пылью, правая рука в перчатке, усеянной стальными шипами, покоилась на рукояти боевого меча…

Слова Ралка повисли в воздухе. Люгер не счел нужным отвечать; он держался с безразличием боевой машины, пока его мозг просчитывал различные варианты предстоящей схватки.

Когда смысл немой сцены дошел до солдат, они устремились к Люгеру, но были остановлены окриком Ралка.

— Назад! — выплюнул лейтенант, едва шевеля губами, с которых не сходила ядовитая улыбка превосходства. — Я сам займусь им…

Его меч с лязгом высвободился из ножен.

— …К сожалению, не могу убить тебя сейчас, — говорил Ралк в то время, как соперники медленно перемещались по комнате, присматриваясь друг к другу. — А жаль. Для начала придется выпустить из тебя немного крови. Надеюсь, она не окажется слишком жидкой… Продолжим в монастыре…

— Мне гораздо проще, — сообщил ему Люгер. — С удовольствием прикончу тебя, святоша… Тем более что ты, наверное, рассчитываешь попасть прямиком в рай?..

У Ралка были стальные нервы. В Элизенваре Люгер слыл опытным дуэлянтом, и нашлось бы немного воинов, превосходивших его в искусстве владения мечом, но лейтенант оказался весьма серьезным соперником. Слот понял это после первого же своего выпада, отраженного уверенной и искусной рукой.

…Оружие скрещивалось не так уж часто — прекрасно сбалансированные мечи были только продолжениями двух тел, двигавшихся с равным совершенством. Поединок был похож на плавный танец теней, завораживающий и бесплодный, но только до первой ошибки. Мастерство обоих соперников было настолько велико, что ждать этой ошибки пришлось бы очень долго…

Решающий и по-настоящему неотвратимый удар мог быть нанесен лишь из бездны бессознательного; тогда он был бы сродни дуновению ветра, течению реки, лунному свету и, значит, совершенно непредсказуем. Вопрос был только в том, чье состояние безмятежной отрешенности окажется более глубоким.

Люгер заставил себя не думать ни об обороне, ни о нападении. Он забыл о своем мече и о той угрозе, которую представлял собой мерцающий в полутьме клинок Ралка. Он предоставил возможность действовать высшей силе, неумолимому и вечному закону, непостижимой судьбе. Вскоре для Люгера уже не существовали ни замок Крелг, ни комната с витражами, ни даже Ралк с его фанатичной непреклонностью.