Чтение онлайн

Вдруг младший брат Ракшан закричал:

— Огонь! Огонь! Братец! Братец! Посмотри, как он распространяется!

Старший брат Ракшан испугался и закричал:

— Готовьте лаву! Разводите огонь! Вот, черт — что это еще за огонь в поле?

От этого голоса Второй брат Ракшан вздрогнул и проснулся. Он поднял длинный подбородок, распахнул глазищи так широко, будто в них спички вставили, и некоторое время смотрел на огонь.

— Кто же это устроил? Кто, кто? В такое время? Что же это? Огонь в поле? Тот, что беспечно сметает пыль с земли? Вот, кто нам нужен!

Старший брат Ракшан мрачно усмехнулся, замахал руками и закричал:

— Камни! Огонь! Лаву! Готовь!

Второй брат-дурак сразу засуетился, побагровел и молвил:

— Брат, ну что, повоем?

Старший брат рассмеялся и ответил:

— Повоем, говоришь? Ты проспал несколько сотен тысяч лет. Осталось ли у тебя хоть сколько-нибудь сил?

Ленивый брат ответил коротко:

— Нет.

А затем подпер руками свой длинный подбородок и, широко зевнув, вновь спокойно уснул.

Спокойный Третий брат сказал Четвертому:

— Небо стало таким легким. Завтра утром, наверняка, прояснится.

— Да, а сегодня соколы не летают.

Старший брат, посмеиваясь, поддразнил младшего.

— Может, тот огонь в поле сжег их птенцов?

Младший серьезно ответил:

— Перья у соколят уже стали жесткими. И они очень сильные, поэтому наверняка спаслись.

Старший брат тепло рассмеялся.

— Тогда хорошо. Старшие братья уже заснули. Да и учитель Нараноки уже крепко спит. Он недавно видел сон про нас.

Тогда Четвертый брат Ракшан, ухмыльнувшись, сказал:

— Давай-ка я его напугаю. Третий брат Ракшан остановил его:

— Хватит, хватит, не шали.

Но проказник-младший, не послушав его, высунул длинный блестящий язык и лизнул учителя в лоб.

Учитель перепугался, но сразу успокоился и рассмеялся. Открыв глаза, он тут же задрожал от холода.

Небо, между тем, посветлело. Повсюду сверкали звезды, и четыре черные «некки», неподвижно застыли, приняв прежние позы.

Наш дорогой учитель Нараноки, надев свое длинное пальто, медленно брел по ровной дороге Кумадэ. Солнце палило ему в спину, и он широко зевал от усталости, будто вгрызался в воздух. Вдруг по правую руку широко раскрыла свою пасть пустая каменоломня. Учитель покряхтел, вошел внутрь, подобрал треугольный камешек и, прошептав: «И здесь роговая обманка [65] », стал оглядываться по сторонам. Каменотесы, видно, уже ушли, лишь в уголке одиноко стояла маленькая хижина из низкорослого бамбука.

— Вот здорово! То, что нужно. А то бы пришлось стоять за дверью и ныть: «Простите за беспокойство, добрый вечер, я путешественник, меня настигла ночь и мне нужна ваша помощь. Пожалуйста, пустите меня переночевать. У меня есть еда, поэтому я не доставлю вам беспокойства». От одной мысли тошно становится. А так можно переночевать здесь.

Учитель поправил огромные очки, хитро улыбнулся и вошел в хижину. На земляном полу стояли четыре камня — что-то вроде очага, а рядом лежала куча хвороста. Учитель чиркнул спичкой, разжег огонь, а затем достал печенье и стал неспешно жевать, в то же время что-то записывая в блокнот. Через некоторое время огонь ярко разгорелся, и учитель улегся на солому.

Посреди ночи он продрог. Вскочил на ноги, смотрит — а хворост уже весь прогорел, осталась лишь горячая зола. Учитель подкинул еще, огонь ярко и разгорелся, а он сел и расправил грудь, чтобы согреться. Потом решил выйти на улицу.

Месяц двадцатой ночи висел на востоке, воздух был холоднее воды в реке. Учитель сделал несколько шагов, сунул в рот сигарету, чиркнул спичкой и пробормотал: «Тихо как, до рассвета еще три с половиной часа». Покурив, он вернулся в хижину.

Рассеянно наблюдая за огнем, он прилег на солому, подложил руки под голову и задремал.

Вдруг он услышал, как кто-то тихонечко переговаривается — прямо у него над головой.

— Не расставляй так локти. У меня бок болеть будет.

— Эй, что за глупости ты говоришь? Когда это я расставлял локти?

— А разве не расставляешь? Честно сказать, ты в последнее время сильно нос задираешь, может воздух здесь для тебя слишком влажный?

— Это ты обо мне? Да ты на себя посмотри! Это ты последнее время пытаешься меня задавить, так, аж голова хрустит!

Учитель широко раскрыл глаза, встал и осмотрелся. Никого… А голоса звучали все громче.

— Ужас какой-то! Тебя как будто подменили, просто брюзгой стал. Ветра глотнул?

— Так это же ты канючишь, стоит мне только руки-ноги немного размять… А вот подумай о том, что было сто две тысячи лет назад.

— И что же было сто две тысячи лет назад? А сто тысяч, миллион, десять миллионов, пятнадцать миллионов лет назад? Забыл? Если бы не забыл, то не давил бы мне локтями в бок!

Учитель был ошарашен.

— Да, отличная штука воспоминания. Это ты забыл, что было пятнадцать миллионов лет назад! Не-ет, ты помнишь! Ну, и кто тогда извинялся? Хорошо же у тебя устроена голова!

Учитель медленно поднялся, пошарил глазами вокруг, но никого не увидел. А голоса стали еще громче.

— Наверное, ты меня старше. Но почему?

— Что значит — почему? Когда я уже обрел форму и характер, ты еще пресмыкался у моих ног! Вот как все было. И что ты говорил? «Господин Хорнбленд, [66] можно мне здесь прилечь? Нижайше прошу разрешить мне остаться у ваших благословенных кончиков ног!»

Учитель Нараноки хлопнул в ладоши.

«Понял! Понял! Господин «Хорнбленд» — это «роговая обманка». А кто же другой? Непонятно. Очень интересно. Сегодня опять сплошные загадки. Так я никогда не перестану ночевать под открытым небом».