Чтение онлайн

— Да, бывала. Но очень давно.

— Как давно?

— Лет пять ил и шесть. Сама прошла.

— А боль в горле? Приступы головокружения?

— Время от времени.

— Видите хорошо?

Дэвидсон отрывисто рассмеялся.

— Порой я слышу, что мне нужны очки. Обычно от моей дорогой жены. Но и этим ее советом я тоже пренебрегаю.

— Ох уж эти женщины, — улыбнулся Монктон, — никакого от них покоя.

— Да.

— И все равно мы любим этих занудных мегер.

Он встал, вновь вымыл руки, тщательно вытер марлей. Закончив, взял марлю щипцами, поднес к лампе и держал, пока марля не сгорела дотла. Эта предосторожность встревожила Дэвидсона. Чего опасается доктор?

— От этой заразы есть примочка, — сказал пациент. — Отец ею лечился. Кажется, со смитсонитом. Розоватая такая.

— Верно. С цинком и окисью железа.

— Она самая. Вот я дурак, забыл взять ее с собою. Быть может, найдется в вашем арсенале?

Доктор повернулся и серьезно посмотрел на него.

— Лорд Куинсгроув, мне понадобится помощь сестры, чтобы вас осмотреть и сделать записи. Скорее всего, ничего страшного, но я хочу убедиться. Уверяю вас, стесняться тут нечего. Сестра моя исключительно благоразумна и вдобавок прекрасно обучена.

По бедру Дэвидсона сползла капля пота.

— Хорошо.

Монктон быстро вышел.

Лорд Куинсгроув услышал топот по палубе. Подошел к стене, к темному зеркалу. Под верхний правый угол рамы красного дерева подсунули вырезку из газеты. Анонсы грядущего нью-йоркского оперного сезона. Американская премьера шедевра синьора Верди. Дэвидсон осторожно приподнял край рубашки. Выпуклая бородавка размером с шестипенсовую монету. Он коснулся ее сперва указательным, потом большим пальцем. На ощупь шершавая, но не болит.

С палубы донесся задорный гомон. Он подошел к иллюминатору, выглянул в темноту. Вдали светился красный огонек. Маяк в Галифаксе. Побережье Новой Шотландии.

Вернулся доктор с сестрой. Монктон смотрел озабоченно и угрюмо.

— Разденьтесь догола и лягте вот сюда.

— Зачем?

— Вам не о чем беспокоиться, — вмешалась миссис Дарлингтон. — Как будете готовы, ложитесь. Все будет хорошо.

Они ушли в тесную соседнюю каюту. Он быстро разделся, разулся, взял одежду и обувь и последовал за ними. В каюте было очень холодно и пахло смолой. Босыми ногами он чувствовал липкие половицы. Доктор снял с койки одеяло, повесил на крюк лампу.

— Лягте сюда, пожалуйста. Это недолго.

Монктон встал по одну сторону от койки, его сестра по другую. Они принялись осматривать его — тщательно, дюйм за дюймом. Грудную клетку и пах. Подмышки и бедра. За ушами. Живот и кожу головы. Под языком. Десна. Каким то инструментом раздвинули ноздри, зажгли свечу, чтобы осмотреть носовые ходы. Время от времени доктор что-то говорил сестре, она делала записи в тетради. На палубе горланили шанти. Доктор жестом показал Дэвидсону, что нужно перевернуться на живот.

— Именно так, милорд. А теперь расслабьтесь.

Дэвидсон почувствовал, как они щупают его спину, напряженные, точно натянутая проволока, плечи, ноги, ступни, между пальцами ног, между ягодицами. Он вообразил, будто видит собственное тело с высоты: его осматривают, склонив головы, перешептываются, руки порхают по его телу, как птицы.

В тесной каютке слышалось молитвенное бормотание, слов лорд Куинсгроув не понимал: туберкулез легких. Уртикария. Десквамация. Герпес. Бормотание убаюкивало, а он так утомился, что начал засыпать. Громада корабля тянула его вниз, к матери. Он остро ощутил тяжесть своего скелета, койку, поддерживавшую его усталое тело. Море немного успокоилось. Боль утихла. Вдруг он осознал, что к нему никто не прикасается. Он открыл глаза, доктора не было.

Миссис Дарлингтон мягко проговорила:

— Можете одеваться, лорд Куинсгроув. Спасибо.

Дэвидсон поднялся с койки, сделал, что велено. Его охватила усталость, граничащая с изнеможением. Ему захотелось уйти прочь из каюты хирурга, прогуляться по палубе, глотнуть соленого морского воздуха. Полюбоваться золотистыми огоньками суши.

Без сюртука, в одной рубашке он вернулся в большую каюту и отрывисто спросил:

— Сколько я вам должен, Монктон?

Доктор точно не слышал его. Монктон отошел к столу, на котором стоял глобус, и рассеянно крутил его. Матросы пели. Глобус свистел. Монктон коснулся Африки, остановил глобус.

— Вилли? — окликнула его сестра. — Его светлость задал тебе вопрос.

Монктон обернулся. Он был бледен.

— Лорд Куинсгроув, — тихо произнес он. — У вас сифилис.

Майкл, я чувствую себя великолепно. Никогда не был здоровее. Воздух Скалистых гор идет мне на пользу. У меня есть всё, чтобы жить вольготно. И все-таки по ночам, когда я лежу в постели, мысли мои летят через весь континент и Атлантику к холмам Кратло. Несмотря ни на что, я не могу забыть родину: никто из ирландцев на чужбине не может забыть края, в которых вырос. Но увы! Я так от них далеко.

Письмо сержанта Мориса X. Вулфа из Вайоминга брату в графство Лимерик

В которой изложены разговоры, имевшие место рано утром в четверг, второго декабря, на двадцать пятый день путешествия.

(В ПРЕДЫДУЩИХ ИЗДАНИЯХ ЭТИ РАЗГОВОРЫ НЕ БЫЛИ ОПУБЛИКОВАНЫ.)

Правый борт, близ носа

Около четверти второго ночи

— Любуетесь на звезды, мистер Малви?

— Сэр. Это вы. Доброй ночи, сэр. Храни вас Бог.

— И что там, наверху, интересного?

— Ничего, сэр. Я думал о доме.

— Можно постоять с вами?

— Почту за честь, сэр.

Диксон подошел ближе, встал возле убийцы. Они облокотились на планширь, точно приятели на стойку бара в захудалом салуне.

— Арднагрива, кажется?

— Ard па gCraobhach, как мы ее зовем. Или как звали старики.

— Маленькая деревенька?

— Совсем крохотная, сэр Близ Ринвайла. Пройдешь насквозь и не заметишь.