Чтение онлайн

— Как ты могла поступить так со мной? — Последовал еще один удар. — Как? Как? Ты, грязная шлюха!

Тереза расплакалась и упала бы на ковер, если бы твердая рука матери не удержала ее.

— Плачь, плачь! Это, конечно, поможет. Ты опять станешь благовоспитанной девочкой, дура ты несчастная. Отправляйся в свою комнату. Я позвоню в школу и скажу, что ты больна. Жди меня, я сейчас же вернусь.

Когда спустя минуту Агнес поднялась к дочери, та рыдала в голос, свернувшись клубочком в глубоком кресле. Это была уже почти истерика.

— Замолчи немедленно! Если ты не прекратишь, я тебя ударю! Неужели ты считаешь, что у тебя есть право плакать? Это мне следовало бы заливаться слезами! — Агнес была вне себя от ярости. — Это со мной ты не пожелала считаться, потому что вожделение оказалось сильнее твоей любви к матери.

— Нет… Нет… К тебе это не имеет никакого отношения, — прорыдала Тереза.

— Ко мне это имеет непосредственное отношение. Ты знаешь, что прелюбодеяние — это грех, смертный грех, и все же предпочла его, так же, как и влияние этой Мими Петерсен моему влиянию. Она наверняка приложила к этому руку. Иначе каким образом ты могла встретиться с мужчиной? Но кто присматривал за тобой с самого рождения, кто отдавал тебе все, что только можно, кто умудрился найти деньги и отправить тебя в дорогую школу, кто пестовал твой талант? Вот как ты отплатила мне за мою любовь. Ты не заслуживаешь даже презрения. Моя любовь и гордость оказались безумием. Я никогда тебя не знала.

— Мама! — страдальчески воскликнула Тереза.

— Не смей называть меня мамой! Моя дочь не могла поступить так, как поступила ты. Кто он? Нет, не говори мне. Я не хочу знать никаких омерзительных подробностей. Ты покаялась в своем грехе?

— Нет.

— И как долго ты намеревалась скрывать свой смертный грех? Или ты собиралась снова и снова предаваться ему? Ты мне отвратительна! Но теперь ты попалась. Мы немедленно отправляемся к отцу Бреннану. После исповеди мы поговорим с ним у него в кабинете. Он наверняка знает, куда можно будет тебя отослать.

— Что?

— Существуют специальные заведения для таких забывших бога, бесстыдных, грязных грешниц, как ты. Они остаются там до рождения ребенка, которого потом отдают на усыновление.

— Но еще так долго! Я не могу просто так исчезнуть! Монахини в школе, родственники — все сразу же все поймут!

— Тереза, ты разрушила мою жизнь, но я посвятила жизнь девочке, которой на самом деле не существовало. Но если об этом узнает кто-нибудь еще, это меня убьет. У меня осталось только одно — мое положение в семье. Ты можешь себе представить, что скажут о тебе мои сестры? Неужели ты думаешь, что четыре женщины, даже обремененные семьями, не станут болтать языками? О тебе будут толковать на каждом углу. Неужели ты настолько глупа, что не понимаешь, какое пятно ляжет на тебя, какие поползут слухи? Вся твоя жизнь превратится в дурной сон. Беременна в четырнадцать лет. Ни один порядочный мужчина не захочет связать с тобой свою жизнь. Я даю тебе второй шанс, разве это не понятно? Но не потому, что ты этого заслуживаешь. Ты заслуживаешь только наказания, и ты будешь наказана, Тереза, поверь мне.

— Но… почему? Почему ты даешь мне еще один шанс?

— Потому что я не могу допустить, чтобы моя дочь стала героиней грязного шушуканья соседок. Дочь, которой я гордилась, девочка, которую я вырастила, так и не поняв, какая она на самом деле.

— Я все равно не представляю, как я могу исчезнуть на долгое время, а потом вернуться. Люди обязательно догадаются, — настаивала Тереза.

— Это значит, что нам придется уехать как можно дальше отсюда, туда, где нас никто не знает. Твоему отцу придется пожертвовать работой и найти место в другой школе. Я расскажу ему обо всем сегодня же вечером.

— Папа ничего не знает?

— Это не мужское дело. Когда будет нужно, ему скажут, — мрачно буркнула Агнес. — Одевайся. Мы едем в церковь. И не забудь шляпу и молитвенник.

— Если я правильно тебя понимаю, ты ждешь, что я брошу работу здесь и стану искать себе другое место, верно? — Шандор Хорват выжидательно посмотрел на жену.

— Тебе придется это сделать. Другого выхода нет. Я перебрала все возможные варианты, но только так мы сможем скрыть случившееся.

— И отец Бреннан отправит Терезу в это заведение в Техасе, где она родит ребенка, которого потом усыновят чужие люди? А затем она вернется домой и обо всем этом забудет?

— Ребенка возьмет на воспитание хорошая католическая семья. В этом мы можем быть уверены.

— Ты напрасно меня уговариваешь. Это невозможно.

— Шандор! Ты не можешь так поступить. Терезе нельзя вот так запросто уехать на шесть-семь месяцев, а потом вернуться сюда. Все будут подсчитывать сроки, все догадаются. Это все равно что во всеуслышание объявить о том, что случилось в нашей семье.

— Агнес, этот ребенок — наш внук. Вполне возможно, что родится мальчик, наследник нашего имени. Я никогда не соглашусь отдать это дитя. Это моя плоть и кровь.

— Мы не можем себе позволить быть сентиментальными. Будущее Терезы…

— Ломаного гроша не дам за ее будущее! Мне наплевать, что скажут твои сестры! И меня не волнует твоя священная репутация матери семейной красавицы. То, о чем ты меня просишь, идет вразрез с тем, во что я верю. Я не буду этого делать. А без моего согласия ты не сможешь ничего предпринять.

Агнес посмотрела на мужа. Она поняла, что его ничем не проймешь, только если… Может быть, Шандор согласится с планом, разработанным специально на этот случай. Она обдумывала его в течение четырех дней и, кажется, все предусмотрела.

— Шандор, если ты получишь другую работу где-то, где нас никто не знает, я могла бы… выдать ребенка за моего. Мне только тридцать три года, это будет выглядеть совершенно естественным.

— И ребенок станет нашим сыном, братом Терезы? — медленно произнес Шандор.

— Или сестрой. Но ты правильно понял: ребенок будет нашим, твоим и моим.

— А как отнесется к этому Тереза?

— Ее чувства не имеют никакого значения. Она потеряла право на то, чтобы с ее желаниями считались. Как ты думаешь, покаяние, которое наложил на нее отец Бреннан, очистило ее от греха?

— Дал ли он ей полное отпущение и приняла ли она таинство покаяния?

— Да.

— Значит, бог простил ее. Ты не могла сделать для нее большего. Завтра же я начну поиски нового места работы.

— Спасибо, Шандор.

Как это типично по-мужски, подумала Агнес, погрузившись в тяжелое, полное невыплеснутой ярости молчание. Мужчинам кажется, что все так просто. Исповедуйся и получи отпущение. Веди себя как грязная, похотливая шлюха, уничтожай радость, гордость, надежды матери, заставляй отца бросать место в престижной школе… И тебя все равно простят, только расскажи священнику о том, что ты натворила, и прочти сотню вызубренных молитв. Нет, с этим она никогда не согласится, пусть это и противоречит всему тому, чему учит святая церковь.