Чтение онлайн

– Маккейг? – воскликнул он.

– Мы добрались, сэр, – послышался ее голос сквозь неизменный свист статики. – Цепляемся за связующие стропы…

– Готово, – вклинился голос Сиверса. – Рин-саа, давай.

Роман затаил дыхание, однако не слышал ничего, кроме треска статических разрядов.

– Рин-саа? Что происходит?

Сквозь треск донеслось что-то вроде тяжкого вздоха.

– Он жив, но очень слаб. – Голос темпи звучал так странно, что Роман едва узнал его. – Сильно пострадал от радиации.

– Способен он слетать на планету и обратно?

– Не знаю. Возможно, это ему не по силам, – послышался новый вздох, – но я попытаюсь.

– Капитан, мы движемся, – доложила Маккейг.

– Да, это так, – спустя мгновение сказал Мар-лоу. – Расчетное время в пути… ох, минимум десять часов при таком ускорении.

– Неплохо, – ответил Роман. На самом деле это все-таки было слишком медленно. С другой стороны, согласно расчетам Ловри, небольшой запас времени у них был, а заставлять звездного коня в таком состоянии лететь быстрее… ну, это могло окончиться фатально. – Не спускай с них глаз, Марлоу, – вдруг возникнет какая-нибудь проблема.

Бросив на дисплей последний взгляд, Роман вернулся к текущим делам. Ремонт «Дружбы» продвигался быстро. Если повезет, корабль будет полностью готов к тому моменту, когда звездный конь вернется с экспедицией.

– Кеннеди, я хочу, чтобы вы связались со старшим помощником Ферролом. Лазерная связь, конечно, и в режиме постоянного повтора. Сообщите ему все, что нам удалось выяснить, а также то, что мы прибудем примерно через пятьдесят часов. – На мгновение он заколебался; но нет, это должно быть сказано. – И еще передайте, что если следующий выброс произойдет раньше, чем мы появимся, пусть немедленно улетают и возвращаются на Соломон самостоятельно.

– Есть, сэр, – ответила Кеннеди с ледяным спокойствием, будто ей сказали, что можно сделать перерыв на обед. – Позвольте напомнить, капитан, что они, скорее всего, держатся в тени Пегаса и, следовательно, находятся вне зоны приема.

– Знаю, но нужно попытаться. Им неизвестно, что следующий выброс породит новую звезду, и к тому времени, когда они сами это вычислят, может быть слишком поздно.

– Понимаю, сэр.

На мгновение их взгляды встретились, и в обоих отчетливо читался один и тот же вопрос: если звездный конь, медленно плетущийся сейчас к Шадраху, так сильно пострадал от радиации, какое воздействие та же самая радиация оказывает на Пегаса?

Страшно было даже задумываться об этом.

Двенадцать часов спустя звездный конь ненадолго погрузился в лунную тень, прошел мимо поджидающей его там «Дружбы», и они вместе продолжили смертельный полет.

– Небольшая часть радиации отражается на нас от бока звездного коня, – доложил Марлоу, когда они покинули лунную тень. – Правда, меньше, чем предсказывал компьютер.

– «Зонтик» помогает хоть немного? – спросил Роман.

– Определенно, – ответил Марлоу. – В особенности что касается видимого света, но изрядную долю потока нейтронов он тоже абсорбирует.

«Зонтик» был идеей инженеров Столта: тонкий слой посеребренного пластика, закрепленный на расстоянии двух метров от корпуса «Дружбы». Он держался на центральной распорке и «ребрах» из запоминающего пластика. С последним поначалу были большие затруднения – синтезаторы «Дружбы» не могли с нужной скоростью генерировать этот материал – пока кому-то не пришло в голову проглядеть отчеты научного отдела. Органические запоминающие кости и мышцы, так поразившие всех во время первой высадки на планету два месяца назад, оказалось не только легче и быстрее синтезировать; выяснилось, что они обладают гораздо большей способностью захватывать нейтроны.

– Проверяйте «зонтик» постоянно, – проинструктировал Роман Марлоу. – Придется избавиться от него, если он станет доставлять больше неприятностей, чем пользы. – Он переключился на спасательную шлюпку. – Рин-саа? Это капитан. Как там звездный конь?

Последовала долгая пауза.

– Его состояние ухудшается. – Каждое слово давалось Рин-саа с великим трудом. На дисплее глаза его казались странно безжизненными, остекленевшими. – Не знаю, переживет ли он этот полет.

– Маккейг?

– Вынуждена согласиться, капитан, – угрюмо ответила она. – Вначале мы двигались с ускорением едва ли в одну десятую g; к моменту встречи с «Дружбой» оно уменьшилось на четверть. Если так пойдет дальше, полет до Шадраха займет восемнадцать часов. В лучшем случае.

Восемнадцать часов до Шадраха, потом двадцать пять обратно к Пегасу… с учетом того, что новая может вспыхнуть через сорок шесть часов… Времени буквально в обрез.

– Марлоу? Как там радиация?

– Все еще слишком сильна для того, чтобы лететь до Шадраха без прикрытия, – покачал тот головой. – Пластины корпуса выдержат час-два, не больше.

А ведь нужно продержаться еще и на обратном пути к Пегасу, который продлится без малого двадцать пять часов.

– Значит, так, – сказал Роман. – Мы останемся со звездным конем столько, сколько возможно – и скрестим пальцы. Кеннеди, рассчитывайте время нашего прибытия каждые пятнадцать минут и пересылайте эти данные Ловри – я хочу, чтобы нам не пришлось ждать их на орбите.

– Есть, сэр.

Маккейг оказалась права: звездный конь определенно терял силы. Были периоды, с каждым часом становившиеся все длиннее, когда он просто дрейфовал под воздействием притяжения Шадраха.

И в конце концов, когда диск Шадраха заполнил все дисплеи, силы окончательно оставили звездного коня.

– Уверена, он мертв, капитан, – сказала Маккейг напряженным тоном. – На протяжении последних двадцати минут он просто падал на планету. И Рин-саа… вид у него неважный.

Роман перевел взгляд на дисплей с изображением чужеземца. Лицо Рин-саа за шлемом-усилителем выглядело странно опустошенным.

– Рин-саа? Рин-саа, что происходит?

Никакого ответа.

– Сивере, снимите с него шлем, – приказал Роман, включая интерком для связи с темпийским отсеком. – Я сейчас расспрошу темпи, как вывести его из этого состояния. – Он наклонился к интеркому…

– В этом нет необходимости.

Роман вскинул взгляд на дисплей, и горло у него перехватило. Воющий голос Рин-саа звучал сейчас совершенно неузнаваемо: сухой, ломкий, почти безжизненный – голос, которого Роману никогда прежде слышать не доводилось. Однако непривычное звучание не могло скрыть глубокой и какой-то очень человеческой печали. При виде этого зрелища Романа пробрало до костей, по спине побежал озноб.