Чтение онлайн

— А эта штука — что это? Помнишь, они говорили не прикасаться ни к чему подозрительному, чего мы не понимаем? — спросил Мэрфи, смущенно поглядывая на провода.

Мэйсон раздраженно отмахнулся.

— Да, но мы с Маленковым подсоединяли к этой штуке омметр и вольтметр. В ней хватает тока, чтобы зажечь свет. Мы подумали, что можно подсоединить эту штуковину к стерео и пригласить на танцы цыпочек из разведки. Отличный будет эффект, ага? Может быть, у меня получится сделать светомузыку. — Он раскинул руки и пустился в пляс, напевая: — Трам-там-там, та-pa-рам.

— Да, ты прав, парень, — Мэрфи наблюдал за тем, как Мэйсон прикрепляет второй провод к другому зачищенному шестиугольному кристаллу.

— Ну вот, ребятишки, цепь замкнулась. — Мэйсон вернулся к трансформатору, установил свой магнитофон, провода тянулись от него к маленькому ящику. — Усилитель! — провозгласил Мэйсон. Он наклонился к аккуратному трансформатору и прибавил: — Может, тебе лучше выйти и послушать издалека? Мало ли что, вдруг взорвется?

— Брось ты, неужели ты так из-за меня переживаешь? — Мэрфи присел на корточки рядом с Тедом, глядя через его плечо на магнитофон. — Что поставим?

— Старину Вейлона Дженнингса — в ту пору он еще не потерял голоса. Первая песня — “Женщина в дождливый день”. — Мэйсон включил магнитофон и трансформатор и стал наблюдать за стрелками вольтметра.

Как только послышалась песня, Мэрфи бросил взгляд на статую. Внутри нее лениво замигали огоньки. Казалось, музыка в стиле “кантри” непопулярна среди звезд. Но потом огоньки заплясали, стали ярче и запульсировали.

— Ио-хо-хо! — загундосил Мэйсон, прибавляя звука и продолжая пританцовывать. — Это будет танец, от которого, черт побери, закипит кровь!

Не успел он договорить, как генератор вздрогнул, вспыхнул и начал дымиться. Потом хлопнул магнитофон, страшно загудел и взорвался. Усилитель стал ярко-красным, потом оранжевым и наконец — белым. Потом расплавились провода.

В огромном помещении повисла такая плотная тишина, что казалось, ее можно было потрогать руками. Мэрфи, застыв, смотрел на струйку дыма, курящуюся перед носом.

Мэйсон бился в припадке ярости.

— Сукин сын! — завопил он, наклоняясь над останками своего любимого магнитофона. Мэрфи страшно встревожился.

— Иисусе! Тед, я не очень-то силен в электротехнике, но этого не должно было случиться!

Мэйсон выпрямился и одарил статую пакостным взглядом, потом стянул с нее ружье и прицелился.

— Что? Дерьмо! Ты совсем псих? Ты выстрелишь в эту штучку, и Даниэлс слопает тебя на ужин! — Мэрфи подпрыгнул и повис на прикладе ружья Мэйсона. Они стали бороться, глядя друг другу в глаза.

— Эта проклятая дрянь слопала мой магнитофон! Я раздолбаю ее ко всем чертям! — орал Мэйсон, выпучив глаза, пытаясь вырвать ружье из рук Мэрфи.

— Ну, ну, а потом Сэм так тебе даст промеж глаз, что ты выскочишь из своих ушей! — Мэрфи тряс головой, стараясь удержать ружье. — Парень, может, это какой-то алтарь или еще какая святыня! Ты хочешь, чтобы Пашти тебя линчевали?

— Она слопала мой… — голос Мэйсона оборвался на полуслове. — О боже! — его глаза расширились, он смотрел через плечо Мэрфи, рот открылся в беззвучном крике.

Мэрфи обернулся, взглянул и пробормотал:

— Ну и дерьмо, парень! Давай-ка сматываться отсюда. Закроем двери и позовем капитана!

Когда у Чииллы не было возможности задуматься по-настоящему, он развлекал себя доказательством существования пятьсот первого измерения реальности: решение данной проблемы требовало длительного времени, можно бесконечно дробить процесс. Он был страшно занят, когда в Палату ввалились шумные Пашти, подгоняемые людьми. Потом стало тихо, иногда заходили люди, осматривали его, взбирались на остроконечные кристаллы, разговаривали друг с другом, но слабые шумы, производимые ими, не могли сравниться с вибрациями Пашти, и вскоре Чиилла вовсе перестал замечать присутствие людей.

Пока Толстяк не исполнил обещания, данного им Тэну, Пашти и люди сами разбирались со своими проблемами, и Чиилла не вмешивался.

Когда гуманоид стал скрести его тело острым металлическим предметом, он вышел из задумчивости. Ему стало любопытно, зачем людям понадобилось подсоединять проводки к нескольким примитивного вида приспособлениям. Чиилла почувствовал прикосновение проводов и стал гадать, что это значит. Может, они пытаются наладить контакт? Их примитивная природа вряд ли позволит сделать это.

Когда по проводам побежал ток, в теле Чииллы возникли приятные ощущения. Не сказать, что очень уж сложные, не раздражающие, а, наоборот, удивительно освежающие, какие-то легкомысленные.

Чиилла напряг свой разум, пытаясь проанализировать природу этих удивительно приятных ощущений — какова их структура, из каких элементов они состоят? Он провел серию экспериментов, взял пробы на ультразвук, световой эффект, микроволновый эффект — результат исследования был плачевным. Кто знал, что приспособление гуманоида такое хрупкое? Он не обращал внимания на двух людей, которые склонились над останками электрического прибора. Они страшно зашумели — это так похоже на людей — и изобразили некое подобие танца. Чиилла подпитал энергией свою двигательную платформу. Когда он медленно поплыл к разрушенному электрическому оборудованию, люди прекратили свой танец и сбежали, отбивая гулкий ритм по звучному полу станции Пашти.

Он завис над хрупкой поврежденной коробочкой и легонько дотронулся до нее. Останки волшебного ящика заинтересовали его. Вот незадача! Он испустил слишком много радиации и повредил несколько хрупких соединений. Удивительно примитивная штуковина! Но он не мог позабыть поразительных ощущений, которые вызвали в нем протянутые к его телу провода.

Интересно, можно ли заставить людей сделать еще один прибор и повторить эти незабываемые ощущения? Решить эту задачу будет довольно просто — надо попросить их об этом, перед тем как уничтожить.