Чтение онлайн

— Если ты выговоришься, облечешь все в слова…

— Как у тебя дела? Каково тебе живется без ежечасного планирования? Ты хоть немножко отдохнула? Или еще больше волнуешься? — Он не смотрел на нее, боясь того, что сможет прочесть в ее глазах.

— Я впервые не могу предусмотреть следующий ход, — в ее голосе не слышалось никаких эмоций. — В операции с Толстяком у меня была информация, с которой можно работать. О, конечно, я, напряженная, напуганная до смерти, боялась сделать ошибку, неверно оценить ситуацию. Но сейчас? Не знаю, Виктор. Не знаю, чего ожидать, как строить планы в деле, в котором у меня совершенно нет опыта.

Он исподтишка взглянул на нее, заметив, как заструились се волосы, когда пальцы машинально стали перебирать их. У нее было встревоженное лицо.

— Всему свое время.

Она глубоко вздохнула.

— Может быть. Я чувствую, что иду по темному переулку с завязанными глазами. Пока я могу дотрагиваться до стен, я знаю, куда идти дальше. А повсюду затаилась опасность. Шныряют воры и разбойники, а я не могу их увидеть Где они? Над головой? Или за мусорным баком? Вернуться назад нельзя. Я могу только красться вперед и со страхом ждать, чем же все это закончится. Это место называлось Бараки…

Он прикусил язык, удерживая слова, рвущиеся из горла. Почему он не может рассказать ей? Темный переулок? Да, очень точно.

— Я могу чем-нибудь помочь?

Вернулась та же смущенная улыбка.

— Ты что, можешь видеть будущее?

Он покачал головой:

— Нет, но если бы я мог…

— Тебе надо приглядывать за Габания. Мэрфи говорит, что он все еще не справился со своими проблемами.

Виктор вздохнул. Нет, Мика никогда с ними не справится. Может быть, именно поэтому я дорожу его присутствием? Потому что он тоже был там и стал символом? Источником силы? Почему он никогда не просыпается с криками среди ночи?Дрожащими пальцами он потер глаза. Это так, Виктор? Неужели ты зависишь от силы Мики, черпаешь у него силы?

—Я поговорю с Микой, — пообещал он. Вспомнил: “Знаешь, женщины прячутся там, чтобы не быть изнасилованными”. — Паша, разве ты…

— Что? Ты что-то сказал? Кто этот Паша?

—Мой… брат. — Виктор допил виски и встал. Сердце его билось как сумасшедшее, кровь пульсировала в венах, словно могучий поршень подталкивал ее. — Я уже и так тебя задержал. Спасибо тебе, Шейла. Первым делом я повидаюсь с Габания и постараюсь убедиться в том, что он верно понимает свой долг.

Долг… долг… Черт бы тебя побрал, Паша, ты всегда распускал рукис женщинами.

—Виктор?

На полпути к двери он обернулся.

— Когда придет время…

Он вылетел пулей.

— Это похоже на небьющийся шар, — объяснял Клякса, катаясь по капитанскому мостику, одним глазом-стеблем глядя на Мэрфи и Барбару Дикс, другим — на индикаторы.

— Почему небьющийся? — спросила Барбара.

— Потому что мы делаем вот что: забираем часть времени и пространства из того измерения космоса, в котором живем, скручиваем ее, сцепляем и тащим за собой, выходя наружу.

— Это не шар, — поправил Мэрфи. — Что-то вроде надувного матраса из пены. Это время и пространство. То, что мы делаем, создает нулевую сингулярность в виде сжатия огромной массы пенистой губки, и мы как бы протыкаем ее булавкой. Потом закрепляем место прокола и ослабляем давление. Ура! Мы уже на другой стороне.

Клякса свистнул и чирикнул.

— Очень точно, только мы используем сингулярность, чтобы попадать в другие измерения, и потом уже сжимаем пенную губку.

Дикс покачала головой.

— Мне все еще трудно представить, что время и пространство пластичны, что в них можно проникать, можно их деформировать.

— Сто земных лет назад люди задавались вопросом, смогут ли их организмы вынести скорость в тридцать пять миль в час и выжить. — Клякса сплющился. — Теперь ваше понимание действительности так качественно возрастет, что это будет сюрпризом даже для ваших величайших ученых-физиков.

— Великим будет трудно это оценить. — Дикс встала и подбоченилась. — Однако я отдежурила десять часов. Мне бы хотелось чего-нибудь поесть и немного вздремнуть.

— До скорого, Барб. Катя подежурит еще четыре часа. Клякса и я позаботимся, чтобы этот шарик не стал пылающим. — Мэрфи махнул рукой, подождал, пока Барбара подойдет к люку, и повысил голос: — О'кей. Клякса, старина, давай-ка посмотрим, может ли эта штуковина растягиваться и принимать форму шасси. В Пенсильвании нас ждет отличная посадочная полоса с буксиром.

Барбара подмигнула и покачала головой. Мэрфи смотрел за тем, как она удаляется.

— Растягиваться? Шасси? Буксир?

Мэрфи хихикнул и уселся в кресло пилота.

— Это была шутка, Клякса. Юмор.

— Я не понимаю шуток, Мэрфи.

— Да, я заметил.

Мэрфи переключил внимание на голографические приборы, которые регулировали размеры поля нулевой сингулярности. Его нисколько не взволновало могущество такого генератора — сгущение времени и пространства было выше его понимания. Он знал только то, что какая-то сила выбросит их в родную часть космоса.

Индикаторы были в порядке.

— Мэрфи?

— А?

— Что ты чувствуешь, зная, что скоро умрешь?

Мэрфи от неожиданности зажмурился.

— Что чувствую, зная… Ты это к чему, черт побери? — Он кинул на Кляксу быстрый взгляд — тот смотрел на него горящими черными бусинами глаз-стеблей, его пухлые бока слегка провисли.

— О смерти я говорю. Ведь ваш организм истощается, нарушается обмен веществ, ослабевают биологические функции, кислородный баланс. В течение пятидесяти следующих лет или около того ты обязательно умрешь. Что ты чувствуешь, когда думаешь об этом?