Чтение онлайн

Распечатка легла на стол. Светлана почувствовала сухость во рту. Она не отрываясь смотрела на экран, ожидая увидеть Ахимса, дающего очередные инструкции. Но никаких предупреждающих надписей не появилось. Сигнал тревоги не прозвучал.

Детова зажмурилась. Как ей хотелось, чтобы сердце прекратило так бешено стучать! Когда она взглянула на свои зашифрованные пометки, кровь забурлила в ее жилах. Она поставила отметку на распечатке и вернула систему в исходное состояние, вызвав процессы, которые, как надеялась, скроют ее проникновение в банк данных.

Спустя несколько минут она отключила терминал, дважды проверив безопасность включения. Сердце все еще билось неровно, Светлана сняла обруч и вытерла с лица пот. Что она привела в движение? Заинтересовался ли Толстяк тем, что кто-то получил доступ к информации? Или она все-таки взломала первый из многих барьеров?

Виктор бежал вперед, ощущая прохладу афганской ночи. Изо рта вырывался парок. За ним тарахтел вертолет, бежали люди. Впереди показались соломенные крыши, светлыми пятнами разбросанные в долине. В темноте урчали, ревели моторы. БМП стягивались в кольцо, окружая маленький городок.

Чем дальше, тем лучше. Никакого сопротивления, никакого встречного огня. Городок молчал, их появление, казалось, заметили только цыплята и собаки.

Ночь гнева, ночь мести. Он пристально вглядывался во тьму. Паша был мертв, так же, как все его отделение. Брат не должен был умереть такой смертью. Его не должны были расстрелять и расчленить, отдав на растерзание свиньям и псам. Только не Пашу, большеглазого смешливого Пашу.

Бараки ждал его, ждал его гнева: дверные проемы зияли чернотой, не раздавалось ни слова на пушту. За ним слышался топот ног, кованые ботинки били по ветхим дверям каменных грязных домишек.

Виктор вытащил антенну, настраивая свою рацию.

— Мика? Что происходит?

Треск динамика ворвался в тишину ночи.

— Только женщины и маленькие дети. Моджахедов нет.

Моджахеды откуда-то пронюхали. Грязные афганские ублюдки.Зажглись яркие огни — БМП включили прожектора. Виктор окинул придирчивым взглядом городок — еще один невзрачный афганский городок, каких много. За шаткими оградами из кольев и камней стояли ослы. Трещины испещряли низкие стены, покрытые грязной штукатуркой. Столбы поддерживали крыши жилищ. Под навесами хранились мешки с зерном, веревки, бурдюки из козьих шкур с кислым молоком, инструменты. Вдоль улиц пролегали изрытые ямами каменистые тропки, того и гляди споткнешься.

Пахло так же, как во всех афганских селениях, — навозом, человеческими испражнениями, цыплятами и бараньим жиром.

Послышались крики, а он все оглядывался по сторонам. Знакомое напряжение сковывало грудь, в горле саднило. Как смели они сопротивляться? Люди поспешно шли мимо него — женщины в чадрах, маленькие дети, испуганные, вцепившиеся в материнские подолы, с широко распахнутыми глазами и разинутыми в крике ртами.

Эти? Здесь были только эти жалкие оборванцы? Виктор кусал губы, вглядываясь в темноту. Где мужчины? Где? Пашу убили здесь, как раз на окраине городка, убили выстрелом в спину и выпотрошили.

Где убийцы?

Он пошел следом, наблюдая, как люди из его команды обшаривают дома, вытаскивая наружу женщин с плачущими детьми, а также трофеи — цыплят и коз. Собаки лаяли, визжали и выли, кудахтали куры, блеяли овцы и козы.

— Виктор! — сквозь треск проорало радио. — Мы обнаружили моджахедов. Они попрятались в ирригационных рвах. Так уже было в Газни.

— Вы знаете свое дело, — отчеканил он.

Чтобы бороться с террором, террор необходим. Иначе сколько еще молодых парней, таких, как Паша, будет найдено распростертыми на земле, со вспоротыми животами и вывалившимися наружу внутренностями? Он не мог избавиться от этой картины: в промежности — рваная рана, зияющие пустоты на месте вырезанных глаз.

Над центральным ирригационным рвом завис вертолет, плясали огни — это БМП окружали лазы. Отсюда афганцы цедили скудную воду для поливки своих далеких полей.

Олег и Петр стояли у самого края, опустошая канистры с бензином. Даже с того места, где он стоял, Виктор слышал взволнованные голоса афганцев, эхом отдающиеся в тоннелях, где они прятались.

С БМП, стоявшей возле одного из выходов тоннеля, раздался треск пулемета. Им не убежать — моджахедам, которые убили Пашу. Сердце Виктора окаменело. Из тоннеля донесся вопль. Он звучал как-то странно. Так им и надо.

Стиснув челюсти, Виктор направился туда, где Олег вытряхивал последние капли бензина из канистры. Олег взволнованно взглянул на Виктора, облизал губы и потупился. По его юному лицу струился пот, глаза лихорадочно блестели.

Виктор достал сигнальную ракету из патронной сумки.

— Отойди, Олег.

— Майор, там, должно быть, около ста мужчин и…

— Отойди, Олег.

— Но поджигать их, как… как…

— Это приказ.

Олег закрыл глаза и, спотыкаясь, отошел назад. Он упал на колени и так и пятился на четвереньках, пока не исчез в темноте. Запах бензина разлился в холодном воздухе. Откуда-то снизу неслись недоуменные голоса афганцев. Кто-то закашлялся.

Террором победить террор. Паша, Паша… вернись.

Виктор поджег ракету, сунул ее в дыру и услышал вопль молодой женщины. Воздух зашипел — бензин загорелся. Крики ужаса и боли смешались с ревом пламени. Из глубин тоннеля прозвучали выстрелы — афганцы разряжали ружья, может быть, стреляли в самих себя.

Паша, брат, они заплатили за все.

В дыре показалась фигура, трепещущая, как мотылек в горящем коконе. Дыхание Виктора замерло в груди: из пылающего ада выкарабкалась молодая красивая женщина. Ее чадра была охвачена пламенем. Она выскочила из отверстия и закружилась, пытаясь избавиться от горящей одежды, ее волосы трещали и закручивались в огне.

Он посмотрел ей в глаза, освещенные сполохами огня, взметнувшимися высоко в небо, и на один ужасный момент встретился с ее страдальческим взглядом. Он стоял как вкопанный, наблюдая, как она задыхается, языки пламени опалили ее горло и легкие. Ее лицо исказилось, рот был широко раскрыт. Он смотрел в ее пустые глаза, не в силах оторвать взгляда. Ее ресницы сгорели, волосы стали похожи на оплавленную пластмассу.

Сколько ей лет? Семнадцать? Шестнадцать? Ночной ветерок шевелил клочья обгорелой одежды на ее теле, обнажая тугие груди, покрытые волдырями ожогов. Ее тело раскинулось перед ним в соблазнительной позе, красоту его линий подчеркивали пляшущие языки пламени, сжигающие кожу.