Звонарь
Шрифт:
Отец Алоизи выходил из себя и кричал:
— Убирайтесь отсюда! Убирайтесь сию же минуту!
Как-то в июне Тури поднимался на колокольню по жестким каменным ступеням и думал, что никогда ему не одолеть эти бесконечные витки лестницы. Все кругом было залито светом, колокола ослепительно сверкали на солнце. Старый звонарь оперся о парапет, над которым вились ласточки, окинул взглядом серые домишки, рассыпанные по склону. Внизу простиралась огромная долина с пятнами апельсиновых рощ и голыми, выжженными полянами. Зачем я здесь, смутно подумал старик и даже не заметил, что солнце, словно кровавый покачивающийся диск, уже садится за хребты Кальтаджироне.
В ушах у него стояло мелодичное монотонное жужжание, напоминавшее чей-то голос. Может быть, голос Кармелы, повторяющий: «Дедушка, у куклы ножки ходят!»
Внезапно он ощутил внутри бездонную пустоту и замертво упал на парапет, рука безжизненно свесилась над пропастью.
Мальчишки с паперти заметили его.
— Глядите-ка, звонарь-то спит!
Один стрельнул из рогатки и попал прямо старику в ладонь. Рука дернулась и снова плетью свесилась вдоль парапета.
Дон Тури Казаччо, сапожник, увидев это, крикнул:
— Ах вы ироды, и не грешно вам тревожить убогого старика? Не видите, он спит?
Мальчишки разбежались, а потом, собравшись в кружок, все твердили:
— Грешно тревожить убогого старика! Грешно!