Чтение онлайн

Я промолчал. Впрочем, я ее слушал. При этом заводил часы и устанавливал время.

— Но это еще не самое худшее. Ты… ой! Что ты делаешь?

Я ухватил ее за бедро.

— Убеждаюсь, что ты настоящая. До сих пор не могу в это поверить. — «Борту номер один» менее чем через три часа предстояло приземлиться в Лав-Филде. Там кто-то подарит Джеки Кеннеди розы. На другой из техасских остановок ей вручили букет желтых роз, но в Далласе она получит красные.

— Я настоящая, и я здесь. Послушай меня, Джейк. Самое худшее не в том, насколько ты далек от хорошей физической формы. Самое худшее — твои внезапные приступы сна. Разве ты не думал об этом?

Я думал об этом очень много.

— Если прошлое такое злобное, как ты говоришь, что, по-твоему, произойдет, если тебе удастся добраться до человека, на которого ты охотишься, прежде, чем он нажмет спусковой крючок?

Прошлое — не злобное, это неправильный термин, но я понимал, что она хотела сказать, и возразить было нечего.

— Ты просто не понимаешь, во что впутываешься.

— Прекрасно понимаю. И ты забываешь кое-что очень важное. — Она взяла меня за руки, заглянула в глаза. — Я не просто твоя любимая женщина, Джейк… если ты меня по-прежнему любишь…

— Именно поэтому я и боялся твоего внезапного появления.

— Ты говоришь, что какой-то человек собирается убить президента, и у меня есть основания верить тебе, отталкиваясь от других твоих прогнозов, которые сбылись. Ты наполовину убедил даже Дека. «Он знал, что Кеннеди приедет, до того, как об этом узнал сам Кеннеди, — сказал Дек. — И он знал, что Кеннеди приедет с миссис». Но ты ведешь себя так, будто ты единственный, кого это заботит. Отнюдь. Дека тоже заботит. Он бы приехал, если бы не лежал с высокой температурой. И меня заботит. Я не голосовала за него, но я американка, а потому он не просто президент, он мой президент. Мои слова не кажутся тебе слишком напыщенными?

— Нет.

— Хорошо. — Ее глаза сверкнули. — У меня нет ни малейшего желания позволить какому-то безумцу застрелить его, и я не собираюсь заснуть в самый неподходящий момент.

— Сейди…

— Дай мне закончить. Времени у нас не много, поэтому ты должен слушать внимательно. Ты слушаешь?

— Да, мэм.

— Хорошо. Тебе от меня не избавиться. Заруби это на носу — не избавиться. Я иду с тобой. Если ты не пустишь меня в свой «шеви», я поеду следом на «жуке».

— Господи Иисусе. — Я не знал, молюсь я или ругаюсь.

— Если мы когда-нибудь поженимся, я буду делать все, что ты скажешь, пока ты будешь относиться ко мне по-доброму. Меня так воспитали, и я верю, что в этом и заключается работа жены (О да, дитя шестидесятых, подумал я). Я готова оставить все, что я знаю, здесь и последовать за тобой в будущее. Потому что я люблю тебя и потому что верю тебе. Знаю, что будущее, о котором ты говоришь, действительно существует. Я, вероятно, никогда не предъявлю тебе другой ультиматум, но сейчас предъявляю. Или ты делаешь это со мной, или не делаешь вовсе.

Я обдумал ее слова, и тщательно. Спросил себя, настроена ли она серьезно. Ответ вызвал не больше сомнений, чем наличие шрама на ее лице.

Сейди тем временем разглядывала нарисованных мелком девочек.

— И кто их нарисовал? Между прочим, очень неплохо.

— Розетта, — ответил я. — Розетта Темплтон. Она вернулась с мамулей в Мозель после того, как с ее папулей произошел несчастный случай.

— И потом ты въехал сюда?

— Нет, в дом напротив, на другой стороне улицы. А сюда въехала семья Освальдов.

— Это его фамилия, Джейк? Освальд?

— Да. Ли Освальд.

— Я еду с тобой?

— У меня есть выбор?

Она улыбнулась и погладила меня по щеке. До этой улыбки облегчения я понятия не имел, как же она боялась, когда будила меня.

— Нет, дорогой. Насколько я понимаю, нет. Ультиматум именно это и означает.

Мы положили ее чемодан в «шевроле». Если бы нам удалось остановить Освальда (и не оказаться за решеткой), «жука» мы забрали бы после и она поехала бы на нем в Джоди, где он смотрелся бы очень естественно на подъездной дорожке у ее дома. А если бы что-то пошло не так — если бы наша миссия провалилась или нас заподозрили в убийстве Ли, — нам пришлось бы бежать. И в сравнении с фольксвагеновским «жуком», на «шевроле» с восьмицилиндровым двигателем мы смогли бы убежать быстрее и дальше, не привлекая к себе внимания.

Она увидела револьвер, когда я засовывал его во внутренний карман пиджака, и остановила меня.

— Нет. В наружный карман.

Я вскинул брови.

— Тогда я смогу взять его, если ты внезапно устанешь и решишь, что пора спать.

Мы вышли на дорожку, Сейди повесила сумку на плечо. Синоптики обещали дождь, но у меня сложилось впечатление, что за сегодняшний прогноз им полагался неуд. Небо очищалось от облаков.

Прежде чем Сейди успела сесть на пассажирское сиденье, у меня за спиной раздался голос:

— Это ваша подруга, мистер?

Я обернулся и увидел попрыгунью с прыщами на лице. Не подростковыми, не вызванными коревой краснухой, и мне не пришлось спрашивать, почему она не в школе: заболела ветрянкой.

— Да.

— Красивая. Кроме… — она издала какой-то непонятный звук, — у нее на лице.

Сейди улыбнулась. Ее сила духа вызывала у меня все большее восхищение.

— Как тебя зовут, милая?

— Сейди, — ответила девочка-попрыгунья. — Сейди Ван-Оуэн. А вас?

— Что ж, ты, наверное, не поверишь, но меня тоже зовут Сейди.

Девочка смотрела на нее с цинизмом, свойственным всем детям Мерседес-стрит.

— Нет, быть не может!

— Но это правда. Я Сейди Данхилл. — Она повернулась ко мне. — Удивительное совпадение, не правда ли, Джордж?

Меня это совершенно не удивляло, но из-за отсутствия времени я решил обойтись без дискуссии.

— Хочу у тебя кое-что спросить, мисс Сейди Ван-Оуэн. Ты знаешь, где останавливаются автобусы на Уинскотт-роуд, да?

— Да. — Она закатила глаза, как бы спрашивая: За какую же дуру ты меня держишь? — Послушайте, вы переболели ветрянкой?