Чтение онлайн

Девушка была дико косоглазая. Чтобы понять, в какую именно сторону она смотрит, мне приходилось серьезно напрягаться. Девушка вымыла всем по стакану.

— Что это?

— Ты не в курсе? Это «Льдинка».

— Это пьют?

— Еще как пьют! Отличный напиток!

Тощий мыльниковский собутыльник рассказал, что вообще-то напиток предназначен для мытья то ли окон, то ли автомобилей. Но за два подъезда отсюда живет дядя Гурам, который в промышленных масштабах разбавляет «Льдинку» водой и фасует в такие вот бутылочки.

— Слушайте, вы серьезно? Станете это пить?

— А ты не станешь?

— Разумеется, нет.

— Хорошо. Не пей. А мы выпьем. Правда, Наташа?

Косоглазая Наташа кивнула. Она-то, конечно, выпьет. Дядя Гурам разбавляет жидкость в нужных пропорциях. Он заботится о клиентуре и никогда не забывает капнуть в бутылочку немного уксуса, снижающего риск ослепнуть от первого же глотка. Так что почему бы не выпить?

В качестве закуски тощий принес с собой сладкий болгарский перчик. Его разрубили на восемнадцать частей и вечеринка началась.

Раз в десять минут Наташа начинала вращать непослушными глазными яблоками и спрашивала у молодых людей, который час.

— Десять.

— Десять вечера?

— Десять утра.

— Понятно. Выпьем еще?

— Выпьем!

— А теперь сколько времени?

— А теперь семь минут одиннадцатого.

— Вечера?

— Утра.

— Понятно. Выпьем еще?

После первой бутылочки на столе возникло еще несколько. Наверное, мелочь завалялась не только в моих карманах.

К чему скрывать? Я тоже выпил немного «Льдинки». Я утешал себя тем, что настоящий репортер должен попробовать все на свете.

В комнате бубнил телевизор. На время рекламных пауз все замолкали и таращились в экран. Один раз Мыльник с ненавистью проговорил:

— Суки! Уже запрограммировали! Мне уже хочется купить этот порошок «Bi-Max»!

В бутылке плавали белые волокна. Мыльник сказал, что это вата. Дядя Гурам фильтрует напиток через ватные тампоны.

— Сколько времени?

— Пол-одиннадцатого.

— Вечера?

— Утра.

Я спросил у девушки, в чем причина? Почему она так интересуется временем?

— Боюсь пропустить.

— Пропустить что?

— Пропустить, когда будет восемь.

— Восемь чего?

— Восемь вечера.

— А что произойдет в восемь вечера?

— У меня важная встреча.

Тощего парня звали Гомер. Узнав об этом, я порадовался: какие все-таки образованные в Купчино панки! А оказалось, что в виду имелся не автор «Илиады», а персонаж мультфильма про Симпсонов.

У Гомера были длинные пальцы с красивыми ногтями. Под ногтями чернела жирная грязь. Он рассказывал, как недавно ходил на дискотеку в соседний микрорайон и там незнакомый пидор угостил его вкусной свининой.

— Пидор?

— Ну да. Гибкий такой. Как глиста. Говорит: хочешь, я тебе, дружище, мяса куплю?

— А ты?

— Поел. Чего не поесть?

Наташе Гомер приходился мужем. Они сидели на диване, плотно прижавшись друг к другу, и со стороны выглядели как большой и указательный пальцы на ноге. Насчет важной встречи Гомер все мне объяснил:

— В соседнем микрорайоне азербайджанцы открыли ларек. Наташка договорилась в восемь вечера подойти и сделать тамошним обезьянам оральный секс. Азербайджанцы обещали заплатить. Так что пока можно пить и не париться: вечером деньги будут.

— А вдруг они обманут? Не заплатят?

— Заплатят. Куда денутся? Если не заплатят, я им ларек сожгу.

Восьми вечера пара не дождалась: исчезла раньше. Не знаю, заплатили ли им азербайджанцы. Я в восемь вечера уже ехал куда-то на такси.

Я сидел впереди, рядом с водителем. Мыльник и еще один растатуированный купчинский орангутанг сидели сзади и громко (так, чтобы было слышно водителю) общались.

— Зря ты того таксиста зарезал.

— Думаешь, зря?

— Конечно! Отнял бы бабки, ткнул бы ножом… Ну, глаза бы вырезал. А убивать-то зачем?

— Ну, может, действительно зря.

— Сегодня-то топор взял?

— Конечно! Я без топора никуда! И топор, и заточку. Все со мной.

На водителя я не смотрел. А он, похоже, не смотрел на дорогу — только в зеркальце заднего вида.

Когда мы доехали, я вылез из машины и аккуратно закрыл за собой дверь. Мыльник сказал «спасибо», тоже вылез, и таксист сразу же исчез. Растворился в воздухе. Парни долго над ним смеялись.

Вечер закончился тем, что мои спутники, взяв тяжелые деревянные колья, долго лупили по лобовому стеклу и капоту дорогой машины. После этого Мыльника я не видел ни разу.

Он умер, задохнувшись во сне. Обычная смерть героиновых джанки. Дело в том, что их организм постепенно разучивается дышать и вообще делать хоть что-то, кроме переваривания инъекций.

Говоря об умерших, живые выпячивают грудь. Бедолаги! Уже умерли! То ли дело мы! Мы-то живы! Для нас-то все продолжается.

Не думаю, что простая продолжительность жизни играет большую роль. Какая разница: жив ли ты, умер ли… важно, в какую сторону ты живешь, а сколько живешь — это уже частности.

Между мною и моим умершим другом больше общего, чем отличий. Отличие вообще лишь одно: Господь дал мне остановиться. Позвал меня и дал сил расслышать. Возможно, Мыльника Он звал точно так же. А тот решил, что ему показалось.

Мне точно известно: Господь очень хотел помочь моему другу. Просто иногда мы не желаем, чтобы нам помогали.