Чтение онлайн

— Ты откуда знаешь? — спросил Павлик, чтобы уж никаких сомнений не осталось.

Полным фиаско закончились неудачные попытки Стефека скрыть обуревавшие его гордость и радость по случаю одержанной над противником победы. И в его голосе прозвучало явное торжество, когда он попытался ответить как можно равнодушнее:

— Знаю уж, у него вырвалось, потом сам спохватился, да я уже услышал. А сначала темнил, что так, дескать, в город, ну да я его поприжал малость… И выяснилось — на Саскую Кемпу.

— И не пошёл? — допытывался Павлик.

— И не пошёл! — с триумфом закончил Стефек и замолчал.

Вот тебе и на! Нет, Павлик с Яночкой жаждали подробностей. Девочка не выдержала первой:

— А почему же он не пошёл?

У Стефека не хватало духу глядеть на божество, хотя безумно хотелось. Впрочем, глядя в пол или в дальний угол комнаты, он прекрасно видел Яночку. Собравшись с силами, он хотел скупыми мужскими словами описать свои подвиги, и тут только до него дошло, что не сможет он признаться в том, к какому фортелю прибегнул в квартире Зютека, чтобы его задержать. Да у него просто язык не повернётся…

Перестав обрезать громадными ножницами ногти на левой руке, он одним махом перерезал что-то свисающее с полочки и начал с ключей. Тут не было чего стыдиться, напротив.

— Сначала у него ключи исчезли, — заявил он, оглядываясь по сторонам. Что бы ещё такое разрезать? — Без ключей он не мог уйти.

— Клево! — восхитился Павлик. — И где ты их спрятал?

Стефек сказал правду:

— Сначала в ботинок отца. А потом, когда мы с ним перерыли всю квартиру, сунул под кучу бебехов, их мы уже перетряхнули.

— Прекрасная идея! — сдержанно похвалила Яночка, и этого скупого признания было достаточно, чтобы Стефек, сорвавшись с места, перемахнул комнату и со всего размаху бухнулся в кресло, в результате чего на него свалилась повешенная Павликом над креслом для украшения ржавая подкова. Вертя подкову в руках и сверхчеловеческим усилием удерживая себя от того, чтобы взглянуть в лицо Яночке, он сдавленным голосом поинтересовался:

— А что? Это вам пригодилось?

— Ещё как! — выкрикнул простодушный Павлик, но Яночка снова постаралась сдержать эмоции, почти холодно заметив:

— Мы ещё не знаем, может, и пригодилось. И спросила Павлика:

— Как ты думаешь. Очкарик не его ли ждал? Павлик, напротив, эмоций не сдерживал.

— Теперь точно знаю — его! Ждал как нанятый и так и не дождался!

— Тогда, надо полагать, у них что-то не получилось.

— Не получилось, факт! Ну, что дальше было?

Безуспешно пытаясь разрезать ножницами подкову, Стефек сообщил;

— Ну а дальше я притворился жутко больным…

Заметив, чем занят его приятель, Павлик отобрал у него подкову. Яночка подумала, что следовало бы отобрать ножницы, но ничего не сказала.

— А что у тебя заболело? — допытывался Павлик.

— А, всякое такое… — уклончиво ответил Стефек. — Приступ у меня случился, так он собрался вызывать «скорую», а потом принялся меня лечить — воду кипятил, лекарства всякие подсовывал. Я, значит… того… болел, а он порядок в доме наводил, мы там здорово повеселились, говорю вам, все вверх дном. Порядок наводил один. Когда вверх дном переворачивали, я ему помогал, а тут не мог, ведь у меня схватило… В общем, совсем я помирал.

Тень одобрения, промелькнувшая в глазах девочки, привела к тому, что несчастный влюблённый чуть не отстриг себе уха. Только тут Павлик сообразил отобрать у приятеля опасный предмет.

— А самое интересное было напоследок, — не удержался от самодовольной улыбки Стефек. — Вышел он наконец из дома, не мог я больше там его держать. Вышел, значит, а я за ним увязался…

И Стефек в красках отрапортовал о том, как он вцепился в Зютека, в результате чего тот опоздал на первый автобус, как обманул его с такси, как целенаправленно действовал в истории с кляссерами, как продуманно опрокинул на противника мусорный бак, облив вышеупомянутого противника прогорклым маслом и прокисшим повидлом, так что тот уже никак не годился для поездки в город. В общем, хитроумная операция, заранее разработанная и продуманная во всех деталях, была осуществлена… неплохо?

— Ты что! Классно! — в восторге выкрикнул Павлик, чем воспользовался его приятель и снова завладел ножницами.

Руки теперь были заняты делом и, обрезая одну за другой кисти гардины в попытке подавить так и бьющее из него торжество, Стефек спросил как можно безразличнее:

— Вот я и хотел с вами посоветоваться — что мне дальше с ним делать? Если что надо — говорите! Правда, возможно, он теперь будет меня остерегаться и я немного рискую, ведь у такого наверняка и пушка припасена, да уж чего там!

Простодушный Павлик не щадил похвал для приятеля:

— Да ты и так здорово нам помог! Надо же, как все у тебя получилось.

— Нам и впредь нужна будет твоя помощь, — снизошла Яночка, и влюблённое сердце мальчика преисполнилось мужеством и готовностью жертвовать собой. Он не успел отреагировать, как девочка добавила:

— Но тогда тебе придётся снова к нему как-то подлизаться.

Стефек был поражён мудростью своего кумира, до такой степени поражён, что на какое-то время лишился способности и мыслить, и говорить.

Говорила Яночка, обращаясь к брату:

— Как ты думаешь, марки? Павлик скривился.

— Жалко мне марок. Массовка его не прельстит, а хорошие жалко. Не Меркурия же ему отдавать.

— Кто говорит о Меркурии? У нас есть Ливия. Ведь от пани Амелии мы получили прорву ливийских марок. Дадим ему немного, пусть подавится.

— Тогда только гашёные, — решил Павлик и добавил:

— И ещё попросим у Рафала Венесуэлу. Тот столько писем получает от своего приятеля из Каракаса, что уже перестал отклеивать марки.