Чтение онлайн

От клипера, чье серебристое стремительное тело распласталось на сером пространстве посадочной полосы, к зданию космопорта медленно двигалась платформа. Издалека было трудно разобрать и даже посчитать фигурки на ней, но Званцеву казалось, что он узнает Митрошку. Дома не было видно, и это пугало, но Званцев успокаивал себя тем, что Дом — техноморф особенный и на платформе ему делать было просто нечего.

Справа от Званцева расположилась группа телевизионщиков, и комментатор вещал в пространство перед собой:

— Мы с вами наблюдаем посадку клипера, на котором вернулся на Землю экипаж второй звездной. Как вы знаете, этот экипаж состоял из техноморфов, наиболее совершенных машин того времени, логика которых и способность принимать самостоятельные решения приближались к человеческим. Сейчас мы увидим первых обитателей Земли, покоривших межзвездное пространство вблизи. Наша компания надеется, что группе удастся взять интервью у одного из техноморфов, входивших в состав экспедиции…

Платформа приблизилась, и теперь было видно, что на ней находятся три техноморфа, один походил бы на Митрошку, если бы не странный горб на спине.

— А Митрошки не видно, — растерянно сказала Алена. — И Дома не видно.

Платформа опустилась на бетон, и техноморфы сошли с нее. Их сразу же окружили работники космопорта и ученые, встречавшие экспедицию.

— Званцев, ты же можешь пройти? У тебя есть такое право? — спросила жена.

— Подожди, — нетерпеливо дернул плечом Званцев.

Из толпы людей и машин на взлетной полосе выбрался техноморф со странным горбом на спине.

Он оглядел площадки, на которых толпились люди, и двинулся вперед.

Оказавшись перед Званцевым, техноморф остановился.

— Званцев, ты что, не узнаешь? — спросил техноморф. — Я смотрю, с пустыми руками, без плакатов с поздравлениями… Здравствуй, Аленка!

Голос у техноморфа был каким-то дрожащим, плывущим.

Только теперь Званцев увидел то, что не сразу бросалось в глаза. Левая сторона корпуса техноморфа была словно изъедена, сегменты левого верхнего манипулятора оплавлены, а светился всего один зеленоватый глаз.

— Я же говорил, что вернемся, — сказал Митрошка. — Одиннадцать лет туда, одиннадцать — обратно… Только вот в системе немного задержались. Званцев, чего молчишь? Ты разве не рад?

Телевизионщики уважительно наблюдали их встречу со стороны. Званцев не сомневался, что они все снимают.

— Досталось вам там, — сказал он. — Что у тебя с голосом, Митрошка?

— Ерунда, — махнул манипулятором робот. — Помнишь, я в твою честь планету назвать обещался? Так есть там планета Александрия, Званцев. Красивая, только очень уж неприветливая. Понимаешь, там в атмосфере блуждающие плазменные поля. Ну, не убереглись.

— А где Дом? Он что, остался на орбите? — спросил Званцев, не решаясь как-то проявить обуревавшие его чувства. Ему хотелось обнять Митрошку, но он стеснялся окружающих.

— Зачем на орбите? — сказал Митрошка. — Со мной он, со мной. Представляешь, Званцев, почти двенадцать лет его на себе таскаю, — он похлопал себя по нелепому горбу. — Раньше он нас катал, а теперь на мне полностью отыгрался. — И пояснил специально для Званцева: — Понимаешь, корпус уж больно неприглядно выглядел и никакой реставрации не подлежал. А переписать его к себе у меня места не хватало. Да и он воспротивился. Хочу, говорит, хоть малой частью своей домой вернуться. Два дня его мозги демонтировал и еще сутки на себе крепил. А ему понравилось! — он шлепнул себя по горбу и спросил: — Дом, ты признайся, понравилось тебе ездить на мне?

— Привет, Званцев, — сказал Дом. — Здравствуй, Алена. Вы этого придурка не слушайте, он и за двадцать лет ни капельки не изменился. Ты же помнишь, Званцев, как я корпус любил. Я ведь такие трансформации делал, другим и не снилось.

Без динамиков голос Дома казался совсем слабым.

— Мы тебе коллекцию камней привезли, — похвастался Митрошка. — Твоя коллекция рядом с ними вообще смотреться не будет. И еще мы привезли фильм о планете. Званцев, ты будешь потрясен! Ты когда-нибудь видел коллоидную лаву? А обратные извержения?

— Я больше вам рад, — возразил человек.

— А тебе, Аленка, мы коллекцию бабочек собрали, — просиял Митрошка.

— Черт с ней, с коллекцией, — воскликнул Званцев. — Как я рад, что вы вернулись, ребята! Если бы вы знали, как я рад!

Митрошка полуобнял Алену за плечи гибким манипулятором.

— Нет, Званцев, сказал он. Больше я с Земли ни ногой, пусть даже не уговаривают. Пойду в пастухи. Помнишь, я все хотел к твоему брату в пастухи наняться? Вот теперь я это окончательно решил. Кстати, как там ихтиозавр поживает? Рыбачки его еще не выловили?

— Он сам кого хочешь выловит, — сказал Званцев. — Вам уже определили программу на ближайшие дни?

— Мы сами ее определили, — поделился Митрошка. — Как-никак герои космоса, покорившие ледяное межзвездное пространство. А программа, Званцев, проста: Дому надо новое тело дать, хватит ему на мне ерзать. Мне ремонтно-восстановительные работы провести надо. Понимаешь, Званцев, у нас техотдел при приземлении накрылся, под плазменный поток попал. А тут еще мне не повезло, узел трансформаций навернулся. Пришлось работать в неудобной конфигурации.

— Не хнычь, звездный герой, — пресек сетования Дом. — Другим еще больше досталось.

— Только не тебе, — парировал Митрошка. — Тебе инвалидность ничего, кроме пользы, не принесла, одиннадцать лет на чужих плечах просидел! Ладно, восстановимся, я на тебе покатаюсь!

— Мы просим прощения, — вмешался молоденький комментатор, — вы бы не могли сказать пару слов нашим зрителям? Мы представляем Первый канал, вас услышат миллионы людей, мы думаем, у вас есть что сказать им!

— Сказать? — Митрошка повернулся к журналисту. — У нас есть, что сказать зрителям, уж в этом можете не сомневаться.