Чтение онлайн

«Мужайтесь, – говорилось в ней, – я хлопочу».

– О, если заботится она, я спасен! – воскликнул Ла Моль, покрывая поцелуями бумагу, которой касалась милая рука.

Для того чтобы Ла Моль понял значение этой записки и поверил в то, что Коконнас назвал «незримыми щитами», – для этого нам надо вернуться в тот домик и в ту комнату, где столько сцен упоительного счастья, столько ароматов еще не испарившихся духов, столько чарующих воспоминаний стали теперь источником мучительной тоски, обуревавшей женщину, которая полулежала на бархатных подушках.

– Быть королевой, быть сильной, молодой, богатой, красивой – и так страдать! – восклицала женщина. – О, это нестерпимо!

От возбуждения она вставала, начинала ходить, вдруг останавливалась, прижималась горячим лбом к холодному мрамору, снова поднимала бледное заплаканное лицо, ломала руки и падала от изнеможения в кресло.

Вдруг занавеска, отделявшая покои, выходившие в переулок Клош-Персе, от покоев, выходивших в переулок Тизон, приподнялась, шелковисто прошелестела по панели, и герцогиня Невэрская явилась на пороге.

– О, наконец-то! – воскликнула Маргарита. – С каким нетерпением я ждала тебя! Ну! Какие новости?

– Плохие, плохие, милая подруга. Екатерина сама руководит следствием; она и сейчас в Венсенском замке.

– А Рене?

– Арестован.

– Прежде чем ты успела с ним поговорить?

– Да.

– А наши узники?

– О них я кое-что узнала.

– От тюремщика?

– Как всегда.

– И что же?

– Каждый день они говорят друг с другом. Позавчера их обыскали. Ла Моль разбил твой портрет, чтобы его не отдавать.

– Милый Ла Моль!

– Аннибал насмехался над инквизиторами прямо им в лицо.

– Какой хороший Аннибал! Дальше?

– Сегодня их допрашивали о бегстве короля, о планах восстания в Наварре, но они не сказали ничего.

– О, я знала, что они будут молчать; но и молчание, и признание их губит одинаково.

– Да, но мы их спасем.

– Ты что-нибудь сделала для нашего предприятия?

– Со вчерашнего дня я только этим и занималась.

– И что же?

– Сейчас я заключила сделку с Болье. Ах, милая королева, что это за несговорчивый человек и какой скряга! Дело будет стоить жизни одному человеку и триста тысяч экю.

– Ты говоришь – несговорчивый и скряга… А он требует одной человеческой жизни и триста тысяч экю… Да это даром!

– Даром?.. Триста тысяч экю? Да все твои и мои драгоценности этого не стоят.

– О! За этим дело не станет. Заплатит король Наваррский, заплатит герцог Алансонский, заплатит брат мой Карл или разве…

– Брось! Ты рассуждаешь как безумная. Эти триста тысяч у меня есть.

– У тебя?

– Да, у меня.

– Откуда же ты их достала?

– Вот достала!

– Это тайна?

– Для всех, кроме тебя.

– О боже мой! Не украла же ты их? – спросила Маргарита, улыбаясь сквозь слезы.

– Сейчас увидишь.

– Посмотрим.

– Помнишь ты этого противного Нантуйе?

– Богача, ростовщика?

– Да, если хочешь.

– Дальше?

– Дальше то, что в один прекрасный день Нантуйе увидел одну даму, блондинку с зелеными глазами, в прическе, украшенной тремя рубинами – один на лбу, два у висков, что очень шло даме; не зная, что дама – герцогиня, этот ростовщик воскликнул: «За право поцеловать туда, где горят эти три рубина, я выращу на их месте три алмаза по сто тысяч экю каждый».

– Дальше, Анриетта.

– Дальше, дорогая, алмазы выросли и… проданы!

– Ах! Анриетта! Анриетта! – пожурила Маргарита.

– Вот еще! – воскликнула герцогиня с наивным и в то же время величественным бесстыдством, характерным для женщин той эпохи. – Вот еще! Я же люблю Аннибала!

– Это верно, ты его любишь очень, и даже чересчур! – ответила Маргарита, улыбаясь и краснея, но все-таки пожала ей руку.

– И вот, – продолжала Анриетта, – благодаря нашим трем алмазам у нас есть триста тысяч экю и нужный человек.

– Человек? Какой человек?

– Ну, которого должны убить: ты забыла, что надо убить человека?

– И ты нашла такого человека?

– Конечно.

– За эту цену? – усмехнувшись, спросила Маргарита.

– За эту цену?! Да за такие деньги я нашла бы тысячу! – ответила Анриетта. – Нет, нет, всего за пятьсот экю.

– И ты отыскала человека, который согласился за пятьсот экю, чтобы его убили?

– Что поделаешь? Жить надо!

– Милый друг, я перестаю тебя понимать; наше положение не из таких, чтобы терять время на разгадки твоих загадок. Говори яснее.

– Так слушай: тюремщик, которому поручен надзор за Ла Молем и Коконнасом, – бывший солдат и знает толк в ранах; он согласен помочь нам спасти наших друзей, но не хочет терять место. Умело нанесенный удар кинжалом устроит это дело; его вознаградим мы, да и государство выплатит ему вознаграждение за увечье. Таким образом этот милый человек загребет деньги обеими руками.

– Все это хорошо, – сказала Маргарита, – но ведь удар кинжалом…

– Не беспокойся! Аннибал сумеет это сделать.

– Верно, на него можно положиться! – смеясь, ответила Маргарита. – Он нанес Ла Молю три удара и шпагой, и кинжалом, а Ла Моль не умер!

– Злая! Пожалуй, ты не стоишь того, чтобы тебе рассказывать.

– О нет, нет! Молю тебя, расскажи, что дальше. Как же мы их спасем?

– Вот как: единственное место, куда могут проникнуть женщины – не тамошние узницы, – это часовня в замке. Нас прячут в алтаре; под покровом престола они находят два кинжала; дверь в ризницу заранее будет отперта. Коконнас ударяет кинжалом своего тюремщика, тот падает и притворяется мертвым; мы выбегаем, набрасываем каждому из наших друзей плащ на плечи, бежим вместе с ними в дверь ризницы, а так как пароль будет нам известен, то беспрепятственно выходим.