Чтение онлайн

И он умчался, о чем-то зло переговариваясь с увязавшимся за ним следом врачом. А я зачем-то, вытерев слезы, решительно пошла следом. Идея эта была откровенно плохой — меня вело и раскачивало из стороны в сторону, будто пьяную. Шведов со своим сопровождающим остановились у палаты. Я спряталась за раскидистым фикусом. И только когда они разошлись, высунулась из укрытия и на цыпочках пошла дальше. К счастью, дверь в палату, куда зашел мой муж, осталась слегка приоткрытой.

— … рад, что все прошло хорошо, — донесся до меня обрывок фразы. Ну, конечно! Конечно, нам надо было поблагодарить эту женщину. Хорошо, что Семен не забыл — сама-то я вон как растерялась.

— Ты их уже видел? Они чудесные…

— Еще не успел. Кстати, как раз об этом я и хотел с тобой поговорить.

Я приникла носом щелке… Впилась взглядом в лицо лежащей на больничной койке женщины. Из моего укрытия было очень хорошо видно, как у нее забегали глаза.

— Ты сказала врачам, что против посещения твоих детей. — Я обмерла. Сердце запнулось и застучало с такой силой, что мне казалось — они меня непременно услышат. Каких еще ее детей?! — Так вот, я пришел напомнить, что это наши с женой дети. Ты их выносила, я тебе заплатил. Все.

— По закону их матерью является та, кто родила.

— Именно поэтому ты напишешь отказ, и мы все оформим как надо.

— Я ничего не стану писать!

— Что ты сказала?

— Не стану! У них есть мать — и это я. Твоя так называемая жена даже ни разу не поинтересовалась, как я себя чувствую. Какая из нее мать? Сем, ну ты сам подумай… Вот ты отец. Это сразу видно. Переживал, носился со мной… Мы так сблизились, что…

— Что ты себе придумала то, чего нет и близко?

У меня свет перед глазами померк. Голова дико закружилась. Ноги стали ватные-ватные. Я стала оседать.

— Она никогда не полюбит ни тебя, ни детей так, как я! Зачем тебе вообще она такая… бракованная?! Если бы она тебя любила, так отпустила бы к нормальной женщине.

— Все сказала?

— Да! Я никогда не подпишу отказ. Никогда… — горячилась гадина.

— А теперь меня послушай. — От голоса Шведова даже у меня волосы встали дыбом. — Ты подпишешь отказ сейчас же. Сию секунду. Ты вообще все на свете подпишешь… А если нет — я сделаю так, что никакой подписи от тебя не понадобится.

— Ну и что ты сделаешь? Убьешь?

— Убью. И смерть твоя будет медленной и мучительной. Чтобы ты, тупая овца, хоть напоследок поняла, что так нельзя поступать с людьми. Тем более с такими… Да ты, тварь, ногтя моей жены не стоишь, на кого ты вообще открыла свой поганый рот?

— Перестань! — всхлипнула Анна. — Как ты можешь? Я же только что родила тебе ребенка… Двух!

— И только поэтому я с тобой говорю. На! — только тут я заметила, что все это время Шведов сжимал в руках пачку бумажек. — Подписывай.

Я зажмурилась, с силой стиснув кулаки. Может, это, конечно, и страшно, но мне ее было не жаль. Наверное, даже если бы Семен ее убил, я бы, черт его дери, не жалела! Прямо сейчас я готова была целовать Шведову ноги за то, что раньше в нем ненавидела. Ведь если бы он не был собой… Даже страшно представить, в какой бы ситуации мы оказались. Все же у бога отличное чувство юмора. Вот так меня носом ткнуть в то, от чего я его с презрением воротила, ошибочно считая, что уж я точно выше этого…

— На! Подавись! Зачем я с тобой связалась?! — всхлипнула Анна, отбрасывая от себя ручку.

— Чтобы подзаработать.

Не теряя больше ни минуты, Шведов подхватил документы, пересек палату и толкнул дверь.

— Вера? — испугался он. — Эй… Ну ты чего, маленькая? Сказал же — подожди.

Семен подхватил меня под задницу, и я, дрожа как осиновый лист, на нем повисла. Руками шею обхватила, бедрами — его торс. Колотило меня ужасно, будто февраль и в душе случился.

— А что если она… ну, правда…

— Нет. Никогда. Веришь мне? — спросил он, стирая большими пальцами слезы с моих щек. Я всхлипнула и закивала.

— Ну что, вы подписали документ? — смущенно окликнули нас, напоминая, что мы не одни.

— Ага. Теперь-то вы проводите нас к детям?

Вера

Я от них не отходила. Мы…

Сидели над кувезом, в котором наши малютки сладко спали, и, кажется, даже не моргали.

— Вер, поспи, малыш. Пока можно, — предложил Шведов, проведя носом по моему виску. Он тоже выглядел немного пришибленным, но все равно не в пример мне лучше справлялся с ситуацией. Все же у него было больше времени на то, чтобы свыкнуться с мыслью о скором родительстве, в отличие от меня!

— Не хочу.

— Ты едва на ногах стоишь.

— Нет. Я в норме. Слушай, а ведь у него твой нос!

— А где он, Вер? Я чет их не различаю, — озадаченно поинтересовался Семен. Я выпучила глаза, открыла рот и захохотала, пряча лицо в ладонях.

— Женька ближе к нам.

— Уверена? По мне, так они одинаковые.

— Да нет же! С чего? — горячо возмутилась я. Семен как-то нервно повел плечами и снова внимательно уставился на детей. На наших детей, господи! Как мне это осознать? Ну, вот как?

— Что ж, тогда придется их для тебя пометить. Ну не будешь же ты им каждый раз снимать памперсы, чтобы проверить, с кем имеешь дело, а? — веселилась я.

И, может, в нашей ситуации это было несколько неуместно. Ведь пока мы не получим документы, где будет черным по белому написано, что это мои и Семена дети, поводов для веселья не было совершенно, но прямо сейчас напряжение требовало выхода — вот я и справлялась с ним как могла.

— Памперсы? — переспросил Шведов.

— Ага. Ты же не думал, что я одна буду их менять?

— А? Да нет… Нет. Я… Кхм… Собираюсь тоже… Участвовать. Во всем.

Прозвучало как угроза. Я опять улыбнулась. Но если честно, вообще не восприняла слова мужа всерьез. А зря. Шведов был из тех мужчин, кто не бросал слов на ветер. Очень скоро мне предстояло в том убедиться, а пока…

— Как думаешь, нас здесь долго продержат?

— Понятия не имею. Узнать?

В этот момент Агния нахмурила отсутствующие бровки и как будто бы улыбнулась во сне. Мы со Шведовым замерли, пораженные в самое сердце этой картиной.