Чтение онлайн

Санта-Тереза – небольшой город в южной Калифорнии с восьмьюдесятью тысячами жителей, причудливо раскинувшийся между Сьерра-Мадрес и Тихоокеанским побережьем, – настоящее прибежище для богатеньких.

Все общественные здания в городе построены в испанском колониальном стиле, а частные дома как будто сошли с журнальных иллюстраций. Пальмы со странными коричневыми листьями, серо-голубые холмы на заднем плане и морские пейзажи с белоснежными яхтами, покачивающимися в солнечных лучах, словно копируют сюжеты с почтовых открыток. Центр городка в основном состоит из двух – и трехэтажных строений, отделанных белой штукатуркой и крытых красной черепицей, с широкими арочными проемами и декоративными решетками, увитыми пышными, с бордовыми цветами бугенвиллеями.

Даже попадающиеся порой скромные одноэтажные дома выглядят здесь весьма достойно.

Полицейское управление размещается почти в центре города, в переулке, застроенном коттеджами салатного цвета, с невысокими каменными оградами и деревцами джакаранды, усыпанными весной бледно-лиловыми цветочками. Зима в Калифорнии сводится к увеличению облачности и предваряется не осенью, а сезоном пожаров.

После пожаров наступает пора грязевых оползней. Но вскоре статус-кво восстанавливается, и все возвращается в привычное русло. Сейчас на дворе стоял май.

Закинув отснятую катушку с пленкой на проявку, я поспешила в отдел убийств, чтобы увидеться с лейтенантом Доланом. Кону уже под шестьдесят, и он не очень-то следит за собой: под глазами мешки, на щеках серая щетина или просто так кажется, лицо обрюзгшее, а волосы смазаны какой-то гадостью из мужской косметики и зачесаны так, чтобы прикрыть сверкающую плешь на макушке. Видок у него вечно настороженный, как у почуявшей след ищейки, а ботинки такие грязные, будто он постоянно шляется по каким-то помойкам. Но это вовсе не значит, что он не специалист в своем деле. И выглядит Кон Долан все-таки намного приятнее, чем среднестатистический грабитель. Он чуть не каждый день сталкивается с убийцами лоб в лоб. Уйти им чаще всего не удается, и ошибается он лишь изредка. Мало кто обладает более развитым, чем у него, аналитическим мышлением – я до сих пор не уверена, что такое вообще возможно, – а кроме того, поразительной целеустремленностью и просто фантастической памятью, от которой ничто не ускользает. Он понял, зачем я к нему явилась, и, не говоря ни слова, сразу провел меня в свой кабинет.

То, что сам Кон Долан называет кабинетом, скорее напоминает рабочее место какой-нибудь секретарши. Он не любит сидеть за закрытой дверью и не обращает особого внимания на конфиденциальность. Ему нравится вести дела, устроившись на стуле и вполглаза следя за всем, что происходит в конторе вокруг него. Таким образом он умудряется собрать, не сходя с места, кучу сведений, что избавляет его от необходимости выяснять эту информацию у своих ребят. Он всегда в курсе, когда сотрудники приходят и уходят, кого пригласили на допрос, а также когда и почему вовремя не подготовлены те или иные рапорты.

– Чем могу быть полезен? – спросил он, хотя в его голосе не чувствовалось особого желания помочь.

– Мне хотелось бы взглянуть на бумаги по делу Лоренса Файфа.

Он как-то очень медленно приподнял брови:

– Это запрещено инструкциями. У нас здесь не публичная библиотека.

– Я и не прошу вынести их отсюда, а просто хочу взглянуть. Когда-то ты мне это разрешал.

– Когда-то, – буркнул он.

– Ты чаще пользовался моей информацией и прекрасно знаешь об этом, – сказала я. – Так в чем же теперь закавыка?

– То дело уже закрыто.

– Тогда тем более не вижу причин. Это уже вряд ли затронет какие-то личные секреты.

При этих словах на лице у него появилась невеселая, натянутая улыбка. Лениво постукивая по столу карандашом, он явно раздумывал над тем, как бы охладить мой пыл.

– Она и вправду убила его, Кинси. Вот и все, что ты сможешь там найти, – наконец произнес он.

– Но ведь ты сам посоветовал ей выйти на меня. Зачем было беспокоиться, если у тебя нет никаких сомнений?

– Мои сомнения касаются вовсе не убийства Лоренса Файфа, – ответил он.

– Тогда чего же?

– В этом деле скрыто значительно больше, чем может показаться на первый взгляд.

– Выходит, остались кое-какие секреты?

– О, у меня столько секретов, что тебе и не снилось.

– У меня тоже, – заметила я. – Так чего мы темним друг с другом?

Он окинул меня взглядом, который выражал не только раздражение, но и что-то еще. Читать мысли этого человека было совсем непросто.

– Ты ведь знаешь, как я отношусь к людям твоей профессии, – сказал он.

– Послушай, по-моему, мы занимаемся одним делом, – заметила я. – Буду с тобой откровенна. Не знаю, какие уж проблемы возникают у тебя с другими частными сыщиками в нашем городе, но я в ваши дела никогда не суюсь и с уважением отношусь лично к тебе и твоей работе. Не понимаю, почему мы не можем сотрудничать.

Он быстро взглянул на меня и криво ухмыльнулся, понемногу оттаивая.

– Тебе удается немало вытянуть из меня благодаря своему искусному кокетству, – проговорил он нехотя.

– Вовсе нет. Просто женщины для тебя – лишний "гвоздь в заднице". И если бы я действительно кокетничала, ты просто отшлепал бы и выгнал меня.

Эту приманку он не заглотнул, но все-таки протянул руку к телефону и набрал номер отдела документации.

– Говорит Долан. Попросите Эмеральд принести мне материалы по делу Лоренса Файфа. – Он положил трубку на место и снова откинулся на спинку стула, посмотрев на меня со смешанным выражением задумчивости и отвращения.

– Надеюсь, что никаких жалоб по поводу незаконного использования тобой этих материалов до меня не дойдет. Но если хоть кто-нибудь об этом сообщит – сейчас я говорю о свидетелях, которые могут выразить возмущение, в том числе и о своих сотрудниках, – то у тебя будут большие неприятности. Усекла?

В знак согласия я поднесла к виску три стиснутых пальца правой руки:

– Честное скаутское.

– Когда же это ты была скаутом?

– Как-то раз почти целую неделю провела в команде девочек-скаутов младшего возраста, – ответила я игриво. – Мы вышивали розочки на носовых платках – это были подарки ко Дню матерей, но мне это занятие показалось глупым, и я сбежала.

Кон даже не улыбнулся.

– Можешь расположиться в кабинете лейтенанта Беккера, – предложил он, когда принесли нужные документы. – Там тебе не будут мешать.

И я направилась в кабинет Беккера.

Чтобы просмотреть всю груду бумаг, понадобилось целых два часа, и, кажется, я начала понимать, почему Кон так неохотно позволил мне взглянуть на это дело.

Сразу бросалась в глаза целая кипа телетайпных сообщений из полицейского управления Западной префектуры Лос-Анджелеса, касающихся второго убийства. Сначала мне показалось, что это просто ошибка – телеграммы без всяких комментариев были подшиты не в ту папку.