Чтение онлайн

— В России сейчас два номинала золотых монет: 10 рублей с портретом царя, так называемый империал — вес 12, 9 грамма золота 900 пробы и 5 рублей с государственным гербом (полуимпериал) — там вес 6, 45 грамма золота 900 пробы. — я достал из денежного ящика новенькие блестящие монеты и показал Ильгу, сказав, что это — подарок и второй комплект он может отдать Негусу.

— Красивые, рубль, конечно, поменьше чем талер, но тоже выглядит солидно. А империал — очень увесистая и красивая монета. Я думаю, Александр, надо такие же в портретом Менелика II в профиль, видел, что европейские государи предпочитают профильные портреты, как на римских денариях и ауреусах.

— Согласен, Альфред, а на обороте — лев, надписи по-амхарски и на латинице, только, раз уж вы привязываетесь к фунту, монету сделать в восемь граммов, а не как русский империал, но это конечно, как Негус решит, просто тогда можно будет больше монет начеканить. И еще нужны разменные монеты — мелкое серебро: полталера, четверть и одна десятая, пропорционально весу талера в 28 граммов серебра. Раньше, в России XVIII века, вес рубля тоже соответствовал весу европейского талера в двадцать восемь граммов, но потом в связи с войнами, рубль «похудел».

Дальше мы говорили об истории России и войнах которые она вела, еще пили кофе, потом я спросил как отправить шифровку в Главный штаб и пакет с документами. Пока еще в ранге посла, оформил наградные документы на своих подчиненных за бой с кочевниками, к сожалению, за рейд Лаврентьева наградить нельзя, провальный он, хотя Букина и попавшего в плен топографа я представил к награде за картографические работы, доктор тоже исполнял свой долг с честью, но посмертно у нас не награждают

— Альфред, штабная работа, это, конечно хорошо, но я владею оружием, в том числе, таким как пулемет и гранаты. Кто как не я должен обучать владению ими.

— Твои люди, которых ты уже обучил. Поэтому в рейд с расом уйдут казаки, а ты останешься разрабатывать план войны, это сейчас важнее. Сегодня на Совете ты и Андрэ Бу-ки-ин расскажите как вы его видите и будете подробно разрабатывать. Это ведь не генеральное сражение, а только разведка — тот рейд, куда пойдут рас Мэконнын и рас Микаэль. Как только они вернутся и будет наступление врага, мы должны правильно его встретить.

— Хорошо, но в Генеральном сражении я буду участвовать вместе со своими людьми, а для разведки боем можно выделить не всех казаков, а только часть из них, тех, кто хорошо бросает гранаты и один пулемет на повозке (если она пройдет по дороге хотя бы до форта Мэкеле).

Альфред согласился со мной и я, приведя себя в порядок, надел абиссинскую форму (но без золотого «слюнявчика», который являлся как бы парадным украшением, я видел такой на Мэконныне, но он был «воротником» в 2 раза больше — как же, комкор!).

Потом отдал Ильгу шифровки и попросил через курьера узнать, когда ближайший русский пароход до Порт-Саида или Александрии. Если же пароход стоит или придет быстрее 3 дней — то просил бы подождать, предупредив, что пакет — только для капитана русского парохода лично в руки для передачи русскому консулу в ближайшем порту и отправке русской дипломатической почтой — там все на пакете написано по-французски и по-русски. Если парохода долго не будет, то придется привезти пакет с диппочтой обратно. Альфред сказал, чтобы я не беспокоился, с почтой сделаем как надо, у него есть опыт. Телеграфист в Джибути у них на постоянном жаловании, так что не откажет и квитанцию выпишет по минимуму, а лишнее — ему в карман. Отдал два письма Лизе и Управляющему заводами, приложив золотую монету в 20 франков, которую Альфред отдал назад, сказав, что Негус оплачивает курьерскую службу вперед.

Казаки уже переоделись в абиссинское и подшучивали друг над другом. Им выдали такие же мягкие сапожки как и нам со Стрельцовым может, чуть попроще, зато можно было примерить по ноге, интендант Негуса привез обмундирования и обуви на целую здоровенную абиссинскую телегу, запряженную быками. Приказал, чтобы они упаковали свою форму, кресты и медали и оставили Титову под охрану. Я остаюсь здесь, Негус велел мне и Букину составлять план кампании, в рейд пойдут не все, а только те десять человек, что хорошо метали гранаты в бою в ущелье и один пулемет на бричке. Командовать будет хорунжий[3] Бяков, пулеметчиками — унтера-артиллеристы.

Уточнил казакам, что золотой, о котором говорил вчера — это английский соверен, там золота чуть больше чем в нашем золотом пятирублевике. Пятирублевик равен французским 20 франкам или 20 итальянским лирам, так что еще выгоднее получается, я-то про эти монеты сначала подумал, они здесь самые ходовые. Так что тот золотой, что я упоминал — это соверен в восемь граммов золота, а не шесть с половиной как во французских или итальянских монетах и нашем пятирублевике. Вообще-то я подозреваю, что большинство рядовых казаков золотых монет в руках отродясь не держали, все же сейчас действует серебряный стандарт рубля, а не золотой, как будет при реформе Витте, и золотых монет чеканится мало.

Поговорил с Бяковым, сказал, что штурмовать Мэкеле не надо, там источник воды в полуверсте, надо убедиться, что итальянцы до сих пор им пользуются и пусть те, кто хорошо стреляет, отстреливают водоносов. Самим под пули не лезть, даже если в крепости есть запас воды, он когда-то кончится и они сдадутся сами. Буду убеждать здешних генералов, чтобы Мэкеле вообще не штурмовали, а обошли крепость.

— Пройдете рейдом, пощупаете итальянцев за «мягкое вымя» и домой, главное — чтобы все живые вернулись. Гранаты и боеприпасы получили? Тогда пошли к интенданту.

Получили у интенданта «лимонки» и пополнились патронами. Титов сказал, что брички пришлось ремонтировать — всю ночь занимались, на каждой по два колеса поменяли. Подошел Букин, спросил его, выспался ли, ну, если выспался, сейчас пойдем думать, что на Совете скажем.

— Вот, Андрей Иванович, сказал я обращаясь к штабс-капитану, — хочу узнать, до Мэкеле и дальше по пустыне где вы шли, такая бричка проедет?

— До Мэкеле точно проедет, там неплохая дорога, а вот дальше — нет, мы иногда по такой пересеченной местности драпали, что эта бричка точно развалится.

Подошел Титов:

— Александр Павлович, а мне как быть, я бы домой поехал, не буду я определяться в абиссинскую армию.

— Дорогой Михаил Титыч! В абиссинскую армию берут только военных, на крайний случай фельдшеров, интенданты у них свои. Так что я ваш рапорт и не подписал бы. Про вас разговора не было. Вот когда со склада все уйдет и он пустой будет, вот тогда я вас и отпущу. А что, пишите рапорт — и к Негусу, вот я же не постеснялся. По восемь золотых соверенов в месяц будете получать, это больше чем восемь пятирублевиков золотых, плохо, что ли, если у вас оклад жалованья в России в два раза меньше. А потом восстановитесь тем же чином. Подумайте, потом поздно будет.