Чтение онлайн

Вопреки ожиданиям и смутным представлениям Алекса о беспощадных тюремных порядках, его не били. Тем более не насиловали. В камере он оказался шестым жителем. Ему выделили койку, выслушали, познакомились. Затем старший камеры объяснил простые правила:

– живи и дай жить другому;

– «стучать» не хорошо;

– воровать у своих не хорошо;

– в этих стенах человек отвечает за свои слова и поступки.

Правил не особо много и Алекс признал, что они были мудрыми, краткими, справедливыми. В этих правилах не было ничего лишнего, злобного и противоестественного. Алекс даже начал думать о переносе этих правил на жизнь вне тюрьмы. Насколько проще и лучше может стать общество, следуя этим простым тюремным законам. Но обдумать тщательно эту идею не смог. Его мысли в эти часы были сумбурными, хаотичными, путанными. Попытался сосредоточиться на своей собственной судьбе, на знакомстве с распорядком и бытом своего нового жилища. А также на знакомстве со своими сокамерниками.

Происшедшее с ним (арест, тюрьма, тюремная камера и сокамерники) потрясло его. Казалось невероятным глупым сном. Алекс даже щипал себя до боли, надеясь проснуться. Но боль ясно давала понять, что это не сон. Этот непонятный ужас происходит непосредственно с ним, с Алексом. И ни с кем другим. Сегодня, к общему непониманию происходящего, добавился странный разговор с адвокатом, фотосессия с начальником тюрьмы и непонятные пристальные взгляды тюремщиков. По пути к адвокату на него так надзиратели не смотрели, пальцами не показывали.

На обратном пути все изменилось. Алексу это также казалось странным. Он ничего не понимал. Что изменилось в промежутке между его двумя проходами по тюремным коридорам. Туда, в комнату допросов и сюда, назад в камеру? Возможно сокамерники смогут дать ему объяснения? От этой мысли Алекс ускорил шаг.

– Медленней! Не спешить! – Раздался сзади крик тюремщика.

Алексу пришлось подчиниться и идти медленней, как раньше. «Как странно, – подумал Алекс, – я тороплюсь в камеру. Словно она мой дом. Как будто это мое жилье. Словно там мне защита, друзья и объяснения всему на свете.»

Друзей у него там не было. Да и не могло появиться за такое короткое время. Защита (от кого? от чего?) была сомнительной. Оставалась надежда на пояснения происходящего вокруг, что для Алекса сейчас было важнее всего на свете. Домой, в камеру, к… своим…

*****

Даже тюремные коридоры не бесконечны. Они пришли. Алекс не успел запомнить номер своей камеры. Стоя лицом к стене, боковым зрением видел, как тюремщик смотрит в глазок, затем возится с ключами. Тяжелая дверь отворилась в другую от Алекса сторону. Он снова не смог рассмотреть номер над глазком. Ему казалось это очень важным – знать координаты своего жилья. Поэтому, от неудачной попытки подсмотреть номер, немного расстроился. Но тут же понял, что его сокамерники знают, не могут не знать подобных деталей. А значит он без труда сможет выяснить хотя бы это. Хотя бы номер своей камеры. Своего нового жилья. Своего нынешнего дома. Это чуть подбодрило его.

Алекс вошел в камеру. Через окошко в двери с него сняли наручники. Настроение чуть поднялось. Он снова поймал себя на мысли, что как будто вернулся домой. В любом случае без наручников, без бесконечных команд тюремщика было лучше.

*****

Тюремная жизнь течет по своим законам. В тюрьме ничего невозможно утаить. По взглядам сокамерников Алекс понял, что они знают о его разговоре с адвокатом. Более того знают, по крайней мере, в общих чертах, содержание разговора. Сочувствующие взгляды товарищей по несчастью одновременно раздражали его, но и подбодрили. Это были не любопытные взгляды тюремщиков и начальника тюрьмы. Совсем другие взгляды. Но только сейчас, встретив сочувствие в глазах своих сокамерников, он осознал ужас происходящего. Слово адвоката «расстрел» вспомнилось уже не как нелепица, а более реальной возможностью и перспективой.

– У тебя теперь койка внизу. – Сказал ему старший камеры. – Там удобней, не надо лазить каждый раз наверх.

– Завтрак приносили, мы тебе оставили. Поешь. – Сказал еще один сокамерник. Алекс не мог вспомнить его имя.

Его вещи действительно находились на койке внизу, ближе к окну и соответственно чуть дальше от параши. Что было не только удобней, но и почетней. Алекс это уже знал. Кивнул благодарно. Аппетита не было, но вспомнил, некстати, печенье у начальника тюрьмы и в животе заурчало. Поел. Сокамерники с разговорами и вопросами не лезли. Молча сидели по своим койкам. «Живи и не мешай жить другим» – вспомнил одно из тюремных правил. Золотое правило. Несомненно.

Поев, молча собрал посуду и постучал в дверь. Он уже знал, как все происходит. Откроется окошко. Это же окошко одновременно будет небольшим столиком, на который и надо поставить посуду. За несколько раз процедура уже стала привычной.

Но в этот раз, когда он ставил посуду, его ослепила вспышка – с той стороны окошка фотографировали. Снаружи раздался смех. Алекс зло кинул миску, а затем кружку с ложкой в окошко. Кажется попал, но сомневался, что смог разбить мобильный телефон, которым его фотографировали. Попал посудой не по телефону, а по охраннику.

– Беспредельщик. – Услыхал он сзади себя уважительное. По голосу узнал старшего камеры.

Его авторитет в камере рос. Хотя он к этому не стремился.

*****

Алекс сел на свою новую койку (он не привык еще называть ее нарами). Обхватил голову руками. «Необходимо разложить все по полочкам. – Подумал он. – Тогда возможно я смогу во всем разобраться.»

Он начал с недавнего прошлого. Вчерашний студент. Не самый-самый лучший, но «один из». Поэтому ему, по окончанию университета, поступило сразу несколько заманчивых предложений на работу. В солидные компании. Но с трудоустройством он не спешил – хотелось немного отдохнуть, побездельничать после учебы.

К тому же, был шанс поехать на курорт вместе с Марией и там разобраться кто она ему – просто девушка или невеста. От воспоминаний о Марии заволновался. Как она? Как переживет случившееся с ним? Знает ли она об этом недоразумении?

В этот момент Алекс осознал насколько ему дорога ему эта девушка. Уже без поездки на какие-то там далекие и мифические, теперь курорты, осознал ее для себя как невесту, а не просто как обычную девушку. Как самого дорого для себя человека.

Мысли о Марии отвлекли, взволновали. Некоторое время Алекс, с удовольствием, предавался воспоминаниям. Но затем, взял себя в руки, сосредоточился на нынешней ситуации.

К его студенчеству никаких претензий быть не может. Не хулиганил, не бузил, учился хорошо (если не замечательно даже). Выпивал редко и немного. Значительно меньше своих товарищей. За это он не может быть наказан. Может за то, что он не сразу устроился на работу, а собирался на курорт с любимой девушкой? Но ведь и это нормально. Это, наверняка, законно. В этом нет ничего такого.

Алекс вспомнил компании, которые приглашали его к себе на работу. Вполне респектабельные, давно работающие на рынке. Все очень известные (чем он очень гордился, получая очередное приглашение). Ничем противозаконным эти компании не занимались. Репутация у всех была безупречной.