Адамант Хенны
Шрифт:
– Смерть им, – кивнул Хенна. Глаза его пылали, точно угли. – Но только сперва поведают они Нам, кем были посланы сюда, где обиталища врагов Наших и каковы к ним пути… А когда падёт в руки Наши Тхерем – тогда соединенные Наши рати двинутся дальше и покончат с гнездилищами богомерзких племён и отвратных ересей!
– Да умрут все потомки змеи и шакала! – вновь возопили советники.
– Умрут, умрут… Ну, вершите речи ваши дальше!
– Пришли на двух кораблях именующие себя Морским народом в числе малом, не более двунадесяти десятков. Испрашивают позволения предстать ко взорам Божественного. – Боабдил вновь низко поклонился, для верности стукнувшись ещё раз лбом. – По речам их – взыскуют Его благости…
– Морской народ? Хм-м-м… Сие интересно суть. – Хенна приложил ко лбу указательный палец, всем видом своим являя крайнюю степень задумчивости. – Ну что ж. Мы даруем им Свою благость… Сотня и два десятка не опасны воинству Нашему – так что пусть идут. Разумеется, в сопровождении усиленного конвоя. Я думаю… – он вновь сделал паузу, – тысячи панцирников будет достаточно.
– Бож-ш-ш-е-с-с-с-твенный… – сидящий с самого края советник внезапно издал нечто, одновременно похожее и на шипение, и на свист. – Нас-с подс-с-лушивают!
– Что?! – Хенна в один миг оказался на ногах. Шёлковая накидка слетела с плеч, обнажив мощный, мускулистый торс истинного воина. С шеи свисала толстая золотая цепь, на ней красовался крупный камень, серый и невзрачный, – заострённый, сужающийся книзу обломок.
«Ну и украшение же у тебя», – успел отрешённо подумать хоббит, и тотчас же то ли сам Хенна, то ли его чародеи, то ли они вместе – нанесли ответный удар. Нет, это был не ураганный шквал всеиспепеляющего пламени, гораздо хуже – крылья радужного мотылька затрепетали, опутанные незримой паутиной. Перед глазами всё померкло – одна сплошная шевелящаяся масса чего-то бесформенно-серого, какие-то вспухающие и опадающие клубы – и бьющийся в цепких тенетах радужный мотылёк.
В сознание вбуравливалась новая, незнакомая, давящая боль – Фолко словно бы очутился в громадных тисках. Он закричал, тщетно пытаясь освободиться; перед глазами всё вспыхнуло фейерверком красок… и он почувствовал под лопатками крепкие доски палубы. Его тряс Торин. Тряс что было сил.
– Фолко, Фолко, да очнись же, очнись наконец!.. Ох, вот беда-то какая!..
Хоббит застонал. В голове дружно стучали многопудовыми кувалдами добрая сотня молотобойцев.
– Приди в себя! Кажется, опять драка. Мы встретили Скиллудра!
– О-ох!.. Что ж ему от нас надо?
– Накормить нами здешних рыбок! Вставай! Сейчас будет жарко!
Хоббит сейчас никак не годился для боя. В глазах всё плыло, руки дрожали; даже поднятый Торином, он едва удерживался на ногах. Гном с отчаянием махнул рукой:
– Бахтерец-то хоть надень! И подкольчужницу! И сиди здесь! А то не ровён час…
Однако хоббит выбрался-таки на палубу – когда «драконы» Скиллудра оказались уже совсем близко.
Их было много – почти два десятка кораблей, огромная сила по меркам Морского народа. Скиллудру помогал попутный ветер, в то время как командам «Крылатого Змея» и «Скопы» приходилось ещё до начала схватки налегать на вёсла.
Флот Скиллудра надвигался строем серпа, охватывая корабли Фарнака и Вингетора с боков, отрезая и путь достойного отступления в открытое море, и путь позорного бегства на берег. Щиты были уже подняты, на носах стояли лучники; кормчим «Скопы» и «Змея» оставалось только одно – развернуться и во весь опор уходить на север, надеясь на быстроту своих корабликов. Скиллудр, похоже, и это предусмотрел; его левое крыло вытягивалось всё дальше и дальше с явным намерением отрезать врагу последнюю возможность для бегства.
– Эй!.. Что они хотят? – страшно озабоченный Малыш, тащивший тяжеленный щит на нос «Скопы», оказался рядом с Фолко.
– А! – Маленький Гном безнадёжно махнул рукой. – Вызывали, кричали им – не отвечают. Фарнак самого Скиллудра выкликивал – тоже ничего. Они, глянь-ка, не шутят!
– Так ведь Скиллудр вроде бы ушёл с перьерукими воевать…
– Вернулся, верно.
На носу «Скопы» внезапно появился Вингетор – в парадных, чёрных с золотой насечкой доспехах, но без шлема, с непокрытой головой и без оружия.
– Э-гей! Скиллудр! Тан Скиллудр! Если ты здесь и хочешь напасть на нас, так и знай – мы отправим на дно всю твою армаду!
– Что он такое несёт? – пробормотал себе под нос хоббит.
Ни один из кораблей Скиллудра не замедлил ход. Ни на одном не опустились щиты и не отошли от бортов лучники.
– Плевал он на все слова, – так же еле слышно сказал Фолко. – Я не я буду, если всё это – не дело рук просветлённого Хенны!
«Тогда зачем говорить своим ближайшим советникам, что желающие приобщиться его благости да не встретят на своём пути препятствий?»
Назревала кровавая схватка. Ещё чуть-чуть – и сорвутся первые стрелы. Над кораблями Скиллудра кое-где вился дымок – там готовили зажигательный снаряд. Брать «Скопу» и «Змея» в плен здесь никто не собирался.
Скиллудр же ничего не делает просто так! Значит, ему должен быть выгоден этот бой, значит, он ему зачем-то нужен…
Сражаться означало верную смерть. Фолко увидел, как гигант Освальд пытается поймать взгляд своего тана – не отдаст ли команду к повороту?
Гребцы бросили вёсла; по «дракону» прошла мгновенная шелестящая железом судорога – эльдринги вооружались.
«Скиллудр тоже наверняка безумен, как и все в этом царстве Хенны, – мелькнула у хоббита мысль. – А безумие порой смывается… кровью!»
Десять лет назад, глухой лес возле выжженной Небесным Огнём ямы – и полные жажды убийства глаза Отона. И летящий навстречу клинок Фолко…
Перьерукие на поле битвы в Южном Хараде, получив рану, отнюдь не вырывались из-под чар Хенны.
По груди быстро растеклось тепло. Оживал, просясь в руки, клинок Отрины. Чувствовал ли сам свою силу или отзывался на невысказанное желание хозяина пустить его в ход?