Чтение онлайн

Заснеженная местность была пустынна. Мало кто пускался в путь в такое время года. Им встречались только пешие путники — в основном местные крестьяне да странствующие монахи. Но, преодолев последний подъем, они увидели впереди одинокого всадника.

Всадник, укутанный во что-то цветастое, пригнувшись к шее коня, кренился в седле то в одну, то в другую сторону и то и дело пускал животное во всю прыть, вскоре снова натягивая поводья.

— Боже! Да это ж Харада! — воскликнул Кобэ и пустил свою лошадь галопом.

Это действительно был Харада. Заслышав за спиной погоню, он обернулся и хлестнул коня. Животное встало на дыбы и рвануло по голому заснеженному полю; Харада буквально сросся с ним в одно целое, и его странное платье развевалось в этой бешеной скачке, словно пара гигантских разноцветных крыльев. Поначалу они никак не могли его нагнать, но потом его лошадь вдруг споткнулась, и Харада выпал из седла.

Когда они подъехали к нему, он сидел на краю замерзшей придорожной канавы и потрясал кулаком вдогонку убегающей лошади. Укутан он был в лоскутное стеганое одеяло — то самое, что укрывало его в непротопленном садовом домике. Из этого одеяла он, похоже, сделал себе что-то вроде плаща, прорезав посередине дырку для головы.

Кобэ спрыгнул с седла и с довольным видом сказал:

— Неплохой улов! Два заключенных по одному делу об убийстве. Жаль вот только, нет у меня с собой ни кандалов, ни веревки, чтобы связать его. А у вас нет?

Акитада покачал головой и спешился.

— И так сойдет, — сказал он. — Сдается мне, этот человек скорее свидетель, нежели соучастник. Так что давайте не будем обращаться с ним сурово.

Харада даже не пытался подняться, а только приветствовал их такими словами:

— Ненавижу лошадей, и они платят мне тем же. Это ж надо, какое унизительное совпадение — я пытался удрать от неприятностей, в которые впутался по милости этого человека, не как-нибудь, а именно на его проклятой лошади.

У Кобэ был озадаченный вид.

— Да уж лучше так, чем предстать перед судом по обвинению в убийстве.

— Так все-таки убийство? — Харада покачал головой. — Я тут ни при чем.

— Тогда зачем вы украли чужую лошадь и пытались сбежать? — прогремел Кобэ.

— Уверяю вас, господин начальник полиции, я сделал это из самых чистых побуждений. Даже Конфуций одобрил бы. Не прибавляй неприятностей тому, на кого работаешь, если можешь избежать этого.

— Вы поранились? — спросил Акитада. Харада ощупал себя и покачал головой:

— Хорошо, что я прихватил с собой это одеяло. Оно смягчило удар. — Он огляделся по сторонам. Вдалеке из-за деревьев виднелся крохотный домик. — Полагаю, я могу рассчитывать на ночлег в гостеприимном крестьянском доме.

— Какое еще гостеприимство? Вы под арестом! — рявкнул на него Кобэ. — За кого вы нас принимаете? За деревенских дурачков? Речь идет об убийстве.

Харада грустно вздохнул.

— Я знал, что уловка не сработает, но попробовать стоило. Только на лошадь я не полезу.

Кобэ удивленно изогнул брови.

— Хотите идти пешком?

— Нет, может, паланкин или носилки… Кобэ разразился раскатистым смехом.

— Прямо императором себя считаете, никак не меньше. В общем, так — или поедете верхом, или пойдете пешком. Только тогда вам придется бежать бегом, потому что мы торопимся поскорее заключить вашего хозяина под стражу.

— Так вы арестовали Ясабуро за убийство зятя? — Харада наконец попытался выпутаться из одеяла и встал.

— Да, арестовал. А что вам известно об этом?

— Да в общем-то ничего. Я был пьян тогда.

— А я думал, вы употребляете вино только во время поездок в столицу, — сказал Акитада.

— Да, был такой уговор. Крыша над головой, кое-что поесть и раз в месяц попойка. Но тот день был исключением. Он прислал мне кувшин вина — кстати, очень даже хорошего, что само по себе было удивительно, — а на словах передал: дескать, это мне погреться. Ну я и стал «согреваться». Уговорил весь кувшин еще до заката. Про холод и думать забыл, спокойно уснул. Проснулся только в середине следующего дня — самочувствие паршивое, а Нагаоки и след простыл.

— А что можете сказать о дочери Ясабуро и о ее муже? — спросил Кобэ.

— О них-то? Да хуже парочки и найти нельзя. Что касается меня, то я стараюсь держаться от них подальше, когда они здесь гостят. Скачут по всему дому, будто сумасшедшие, волосы распущены, девчонка в мужских штанах, ноги задирает выше головы да верещит, словно в нее бесы вселились. А старик бьет в барабан да только подбадривает. Ну не чокнутый, скажите? А еще ноет, что я пьяница!.. Вот вы, спрошу я вас, позволили бы своей дочке так вести себя?

Кобэ этот вопрос привел в замешательство.

— Ну ладно, — проворчал он. — Давайте-ка двигаться. Не можем же мы провести остаток дня за болтовней в чистом поле.

Когда Кобэ взобрался на лошадь, видимо, ожидая, что трясущийся Харада пойдет пешком сзади, Акитада сказал старику:

— Вы можете поехать вместе со мной. Если сядете впереди, я буду вас держать и не дам вам упасть.

Харада немного подумал и кивнул. Спуск оказался нелегким, но в конце концов они добрались до главной дороги, где их ждали остальные.

Ясабуро набросился на Хараду с обвинениями и потребовал обратно свою лошадь, но его вопли были встречены равнодушием.

Со вторым седоком в седле Акитада ехал медленнее остальных, поэтому оказался в конце кавалькады. А между тем Харада постепенно успокоился и принялся рассказывать о своей жизни. Потеря семьи потрясла его настолько, что он утратил интерес к жизни и находил одно лишь утешение в беспробудном пьянстве.

— И давно вы работаете у Ясабуро? — спросил Акитада.