Чтение онлайн

Телесных удовольствий, как сильнодействующих, ищут те, кто не способен наслаждаться иными: эти люди, конечно, сами создают себе своего рода жажду. [144]

Юноши быстро становятся друзьями, а старики – нет: не становятся друзьями тем, от кого не получают наслаждения. [145]

Быть другом для многих при совершенной дружбе невозможно, так же как быть влюбленным во многих одновременно. (…) А нравиться многим (…) можно. [146]

Люди, наделенные могуществом, используют друзей (…) с разбором: одни друзья приносят им пользу, а другие доставляют удовольствие, но едва ли одни и те же – и то и другое. [147]

Большинство – друзья подхалимов, так как подхалим – это друг, над которым обладают превосходством, или человек, который прикидывается, что он таков. [148]

Раб – одушевленное орудие, а орудие – неодушевленный раб. [149]

От природы человек склонен образовывать, скорее, пары, а не государства – настолько же, насколько семья первичнее и необходимее государства. [150]

Бездетные скорее разводятся: дети – это общее обоим благо, а общее благо объединяет. [151]

Большинство (…) желает получать благодеяния, а делать добро избегает, как невыгодного занятия. [152]

Благодетели больше питают дружбу к облагодетельствованным, нежели принявшие благодеяние – к оказавшим его. [153]

Все больше дорожат доставшимся с трудом. (…) Не случайно матери (…) любят детей сильнее, чем отцы, ведь рождение ребенка требует от них больших усилий и они лучше отцов знают, что это их собственное создание. [154]

У кого много друзей (…), [те] ни для кого (…) не друзья. [155]

Отдых (…) существует ради деятельности. [156]

Мы лишаемся досуга, чтобы иметь досуг, и войну ведем, чтобы жить в мире. [157]

Нет, не нужно следовать увещеваниям «человеку разуметь человеческое» и «смертному – смертное»; напротив, насколько возможно, надо возвышаться до бессмертия и делать все ради жизни, соответствующей наивысшему в самом себе; право, если по объему это малая часть, то по силе и ценности она все далеко превосходит. [158]

Обратить к нравственному совершенству большинство рассуждения не способны, потому что большинству людей по природе свойственно подчиняться не чувству стыда, а страху и воздерживаться от дурного не потому, что это позорно, но опасаясь мести. [159]

Страсть (…) уступает не рассуждениям, а насилию. [160]

Врачами становятся не по руководствам. [161]

Рука есть орудие орудий. [162]

Принять за исходную посылку ложь и принять за исходную посылку невозможное – не одно и то же. Из невозможной предпосылки следует невозможное заключение. [163]

[Из всех животных] только человек (…) способен смеяться. [164]

Из ложных посылок можно вывести истинное заключение. [165]

Человек по природе своей есть существо политическое. [166]

Человек есть существо общественное в большей степени, нежели пчелы и всякого рода стадные животные. [167]

Тот, кто в силу своей природы (…) живет вне государства, (…) либо животное, либо божество. [168]

Раб – некая одушевленная собственность. [169]

Одно мужество свойственно начальнику, другое – слуге. [170]

К тому, что составляет предмет владения очень большого числа людей, прилагается наименьшая забота. [171]

При общности имущества для благородной щедрости (…) не будет места, и никто не будет в состоянии проявить ее на деле, так как щедрость сказывается именно при возможности распоряжаться своим добром. [172]

Бедность – источник возмущений и преступлений. [173]

Если исправление закона является незначительным улучшением, (…) не столько будет пользы от изменения закона, сколько вреда, если появится привычка не повиноваться существующему порядку. (…) Легкомысленно менять существующие законы на другие, новые – значит ослаблять силу закона. [174]

В чем разница: правят ли женщины, или должностные лица управляются женщинами? Результат получается один и тот же. [175]