Agnus Dei
Шрифт:
Извините...
Иваницкий.
Не стоит извинений. Николай Евгеньевич Соболев, о котором я говорил.
(Смотрит на часы).Без пятнадцати шесть. У меня через четверть часа эфир на радио!
Вот, Николай, что значит хорошенькая девушка!
Заболтался, не заметил, как улетело время. Надо бежать.
Ника.
Я тоже пойду.
Иваницкий.
Я думаю, вам есть о чем поговорить с Николаем Евгеньевичем.
Соболев.
(неловко).
Я с удовольствием...
Он провожает Иваницкого в прихожую.
Соболев.
(тихо, яростным шепотом).
Зачем ты ее привел? Зачем ты ее оставляешь? Хочешь все время напоминать мне о той гадости, в которую я вляпался? Что мне с ней делать?
Иваницкий.
Много красивых слов, Николя... Это мой подарок. А что делать с ней, я думаю, она лучше тебя знает. Совершенно развартные глаза. Поверь моему опыту.
Соболев.
Ты все о своем!
Иваницкий.
Я о главном. Дерзай! Я полетел.
Соболев возвращается в кабинет. Несколько озадаченно смотрит на Нику.
Ника.
Почему вы на меня так смотрите?
Соболев.
Извините, обыкновенно смотрю.
Ника подходит к полкам.
На простенках висят гравюры и акварели русских художников из «Мира искуства».
Ника.
Господи, просто сказка...
Соболев.
Это были такие художники. Бенуа, Сомов, Лансере... До революции.
Ника.
Вы мне это объясняете, как ребенку. Я их знаю.
Соболев.
Вы знаете Бенуа?!
Ника.
Знаю. И Остроумову-Лебедеву знаю.
Соболев.
Господи помилуй! Откуда?!
Ника.
А вы думаете, Николай Евгеньевич, что после того, как вы этих художников вышвырнули из России, вы также исключили их из русского искусства?
Соболев.
Я не вышвыривал этих художников из России.
Ника.
Ну, не вы лично...
Соболев.
Стоп, стоп... Знаете что, давайте лучше поедим! Чертовски хочу есть!
Ника.
А я уже ела. Угощали булочками. Кстати, откуда у вас булочки? В голод?
Соболев.
Это Георгий Иванович. Большой спец по добыванию пищи.
Эпизод 53.
Столовая в квартире Иваницкого. Вечер.
Соболев и Ника ужинали: хлеб, тушенка, чай.
Соболев.
Семья на Урале. Старший в девятом классе, хочет стать танкистом.
Ника.
А почему они уехали? Думаете, город будет сдан?
Соболев.
Нет, город мы не сдадим. Но будет трудно. А жена моя Надежда Николаевна, как бы это выразиться, не очень приспособлена к жизни. Она преподаватель музыки...
Ника.
Вы любите жену?
Соболев.
То есть как? Она жена мне... Конечно, люблю...
А скажите, Ника, вы всегда так откровенны с посторонними?
Вы уже сегодня допустили несколько высказываний...
Ника.
Я. Допустила. Несколько. Высказываний... Очень торжественно!
Соболев.
Вы же меня совсем не знаете. Зачем говорить мне...
Ника.
... то что думаешь. Верно? Я просто вижу людей и доверяю своему чувству.
Вы из «бывших», Николай Евгеньевич?
Соболев.
Да, я офицер русской армии. Перешел на сторону большевиков в семнадцатом.
По убеждениям. Ну и что?
Ника.
Я просто вижу – кто побежит доносить, а кто нет. Вы не побежите.
Соболев.
Но присмотреться к вашей сестре, проверить ее... Вполне могу.
Пауза. Возникает какая-то неловкость, что-то происходит именно здесь, в этой паузе, когда они обмениваются взглядами.
Соболев.
Знаете, вы напомнили мне меня самого. В молодости. Меня ведь тоже звали Ника... Впрочем, я не любил этого имени. Оно казалось мне девчачьим... Я любил стихи. «Есть минуты, когда не тревожит роковая нас жизни гроза...»
Ника.
"... Кто-то на плечи руки положит, кто-то ясно заглянет в глаза...»
Соболев.
И это вы знаете... Мой любимый поэт.
Ника.
И мой.
Соболев.
(закуривает).
Вы работаете?
Ника.
Да. В военном госпитале.
Соболев.
Вот как...
Ника.
Можно мне закурить?
Соболев.
Вы курите?
Ника.
Да. Это предосудительно?
Соболев.
Вы не похожи на Веру.
Ника.
А все говорят, что мы как две капли воды...