Ах ты... дракон!
Шрифт:
Очень. Очень...
Приходить в себя второй раз в той же КПЗ было ничуть не лучше, чем в первый. Даже хуже. На этот раз болел не только бок - болело все тело, сильно жгло в груди, где бронхи, и во рту. Кости ломило невероятно, будто внутри каждой катался колючий шар... и не шевельнешься. Тело как чужое.
– Славка?
– даже повернуть голову было трудно.
– Славка?
– Здесь...
– прошелестело рядом.
– Где эта?
– Тоже тут... без сознания она...
– Ты отползти можешь?
Невеселый смешок.
– Нет. Да и поздно уже.
– Тебя тоже?
– Да. Не шевельнуться.
– И жжет.
– Ага. Сначала несильно, а теперь совсем. И руки отнялись.
Молчание.
– Ну что, кажется, до разъяснений, кто из нас маг, мы не доживем?
– Похоже... никогда не думал, что это будет так. В чужом мире, в подвале у бандитов. От зубов девчонки с кошачьими глазами. Интересно, кто она?
– Теперь-то какая разница?
– Так просто. Макс... ты не злишься?
– За девчонку?
– я подумал.
– Нет. Все равно нарвались бы. Только теперь не узнаем ни про Янку, ни про Ирину Архиповну.
– Ты недооцениваешь Ирину Архиповну. Они выберутся. Макс, давно спросить хотел...
– послышалось после паузы, - а почему ты притворяешься?
– В смысле?
– Говоришь, как быдловатый 'патсан'. А когда забываешь, переходишь на нормальный язык. Почему?
– Тебе зачем?
– Так... не хочу молчать. Страшновато...
Он так это сказал... Искренне, по-настоящему... И я решил не отмалчиваться. И правда, теперь-то какая разница?
– Привык притворяться, чтоб сходить за своего. Прилипло. Раньше был ботан-ботаном. Мама даже сплавила в лицей для продвинутых.
– В лицей?
– Угу. Только не знаю, с чего она решила, что лицей - это для умных. Может, где-то так и есть... или было. А сейчас лицей для богатых. Я там был, как прыщ на носу модели. Шмотки из хенда, игрушки из ларька на рынке, про компьютер только слышал - и при всем при том в классе, где сплошь крутизна. Лупить меня перестали только когда я домашку додумался продавать ленивым богатеньким сыночкам.
– Продавать?
– Именно! Даром отдавал - презирали, продавать додумался - зауважали... Так и повелось.
Я смотрел в заросший паутиной потолок. Кружится, гад. И глаза ломит. И вообще. Нет, и правда лучше не молчать...
– Слав, а что у тебя со спиной?
Он вздохнул.
– Перелом. Мы с папой ехали в машине, ему стало плохо за рулем. Вылетели на встречку, а там джип. Он так и не вышел из комы.
– А ты давно?...
– Третий год. Две операции. Обещали, что после реабилитации я смогу ходить, я потому и костыли к коляске прикрепил.
– Сейчас Эркки ее, наверное, присвоил.
– Наверное. Но лиска с норовом, так просто он ее не получит.
– Э-э... ты о чем?
– Да коляска моя... я на нее сам заработал, сам выбирал, заказывал. А она с характером получилась. Знаешь, как машины бывают?
– Нет, у нас машины не было.
– Ну иногда у машин бывает характер. Какая-то не заводится, пока ей ласковое слово не скажешь, какая-то тормозит раньше, чем педаль прижмешь. Вот и Лиска такая. Поэтому мы ей и имя такое дали. Она и правда как лиса. Красивая и хитрая. Эркки с ней намучается.
– А я думал, вам их так дают... от государства.
– Я не инвалид, чтоб мне государство транспорт покупало!
– фыркнул Славка.
– Раз на подачку согласишься, два - и привыкнешь. Я не хочу... не хотел так.
– Понял, - слово 'не хотел' мне не понравилось.
– Слав, а как ты заработал?
– В интернете... Когда не тренировался, я только там и сидел. И работал, и так. Боль глушил. Мы с парнями организовали что-то вроде общества добрых дел. Машка идею подала, она самая старшая из нашей группы, спинальница со стажем. Говорила, что даже когда котенка в хорошие руки пристраиваешь, уже легче становится. А мы разное делали. Собирали пожертвования, пристраивали котят, за детьми присматривали, объявления вешали... многое, словом. Сейчас они, наверное, вместе с мамой меня ищут.
– Понятно...
– А ты? Тебя кто ищет?
– Меня? Никто. У меня нет никого.
– Совсем?
– Все равно что совсем...
Мои поженились рано, студентами еще. Мама еще гордилась, что никого не послушали, поженились по любви. Может, и по любви, только когда наметился я, папашка быстро втолковал женушке, что одной любовью сыт не будешь, и смылся. Сначала вроде как на заработки подался, приезжал потом, деньги несколько раз присылал. Потом с концами. Через три года письмо прислал: полюбил другую, ты свободна. Любить мой папашка умел - новая жена была хоть и старше муженька, и внешностью напоминала ухоженного хомяка, зато к ней прилагались налаженный бизнес, дома и счет в забугорном банке. Не сравнить с училкой из хрущевки.
По-настоящему я папашку увидел раз в жизни - когда через два года после маминой смерти умер дед, который меня приютил, его отец. Тогда они и приехали, папашка и его новая семья. Холеные, на шикарном 'опеле', вальяжные такие... Наследственные вопросы он решать приехал. Квартиру-то дедову продать можно было. Меня увидел - не узнал, само собой. А вот жена его живо узнала, мол, что это у мальчика лицо так похоже на морду дорогого супруга? Ах не знаешь? Врун! Бабник! Мерзавец! Такой скандал закатила. Папашка сразу такую бурную деятельность развил! Я и опомниться не успел, как выяснилось, что в квартире деда я не прописан и вообще опека его надо мной не действительна, оформлена с нарушениями какими-то, и место мое в детдоме, потому как отцовства своего папашка не признает. Мол, они потому и развелись, что жена ему изменяла, мало ли чей я там... Кому он сколько сунул, до сих пор не знаю, но кроме хрущевки в Мытищах у меня ничего и нет. Да и ту чуть не отобрали, когда из детдома вышел.