Чтение онлайн

–  В своем письме вы выражали несогласие с решением комиссии, - продолжал бенедиктинец.
– Не могли бы вы пояснить, с чем именно вы не согласны?

Мать Мария выпрямилась в кресле, на губах ее появилась презрительная усмешка.

–  Церковные власти заставили Мари-Бернарду принять постриг, потому что не могли оставить ее в миру, не подвергая опасности авторитет церкви. И, надо сказать, опасения их не были необоснованными, учитывая характер и воспитание сестры Бернарды. Как правило, пройдя послушание и приняв постриг в Сен-Жильдаре, сестры милосердия получают направление в один из монастырей ордена. Но Бернадетту пришлось оставить в Сен-Жильдаре. Слухи о явлениях Богородицы сделали из нее местную достопримечательность, балаганную потеху, и куда бы она ни шла, вокруг нее собирались толпы зевак.

–  В этом нет ее вины, - возразил монах.
– Мари-Бернарда, как говорится, оказалась заложницей собственной славы.

–  Славы, в высшей степени незаслуженной!
– почти выкрикнула игуменья.
– Мари-Бернарда Субиру была обычной монахиней-стряпухой, мсье. Кроме чистки овощей да мытья полов, она ни на что не годилась. Тщеславная, упрямая и хитрая!

–  Тем не менее, Господь избрал ее… - начал бенедиктинец, но настоятельница не дала ему договорить:

–  Глупости! Да, Мари-Бернарда видела нечто. Но неизвестно, что именно.

–  Но епископы поверили ей, - заметил клирик.
– Папская курия…

–  Я и не отрицаю, что ей поверили, - госпожа Возу продолжала.
– Ей многих удалость провести вокруг пальца. Даже сейчас трудно убедить людей в том, как сильно они ошибались. Но, что касается меня, я не верю ни единому ее слову!

–  Итак, что вам угодно?
– спросил доктор Конт у епископа Неверского, словно потчуя гостей за столом.

–  Все, что вам удастся извлечь, не портя внешнего вида, - отвечал епископ.
– В таких ситуациях выбирать не приходится. Может, пару ребер, матушка?

–  Мы хотим, чтобы сердце блаженной осталось в ее теле, - сказала настоятельница хирургу.
– Монастырь же согласен принять любую реликвию. Главное, чтобы повреждения можно было прикрыть одеждой.
– Она обернулась к епископу.
– Мы решили выставить тело нашей сестры в соборе.

–  В стеклянной раке?
– поинтересовался епископ.

–  В хрустальном реликварии с позолотой, - похвасталась настоятельница.
– Уже сделан заказ у Армана Кайа Катлана в Лионе.

–  Прекрасная мысль!
– Епископ одобрительно кивнул.

–  Посмотрите, коллега, слева нам не подобраться из-за руки, - доктор Конт обратился к доктору Талону.
– Есть опасность повредить скелет.

–  Пожалуй, вы правы, - ответил врач.
– Начнем справа. Будьте любезны скальпель, сестра Клеманс!

–  Если мне позволено будет заметить, матушка, упорствуя в своем мнении относительно сестры Мари-Бернарды и критикуя стольких выдающихся отцов, более компетентных в данной области, вы проявляете признаки непомерной гордыни.
– Старая карга начала испытывать терпение бенедиктинца.
– Каноническое дознание признало святость Бернадетты. Не говоря уже о тысячах благочестивых католиков, преданных делу Блаженной!

–  Благочестивые католики!
– фыркнула мать Мария.
– Надо полагать, вы говорите о нескончаемых епископах и кардиналах, да о состоятельных сударынях, которые что ни день приезжали в монастырь послушать россказни Мари-Бернарды, а потом якобы невзначай роняли платочки, чтобы монашка своим прикосновением превратила их в бесценные реликвии!
– Настоятельница расхохоталась.
– Впрочем, Мари-Бернарда не любила говорить о явлениях. «Ах, как мне надоело пересказывать одно и то же! » - то и дело жаловалась она. А то, бывало, заупрямится: «Простите, матушка, я позабыла! » Как будто такое можно забыть! Вот почему я не верю в ее видения.

–  Стало быть, она не хвасталась милостью Пресвятой Девы?
– спросил монах, делая пометки в своих бумагах.
– Многие на ее месте стремились бы заполучить как можно больше слушателей.

–  Только не Мари-Бернарда!
– Настоятельница покачала головой.
– Она была очень скрытной. Считается, что Пресвятая Дева передала сестре Мари-Бернарде некое послание…

–  О да, я помню.

–  Так вот, упрямица так и не захотела сказать мне, в чем оно состояло, - негодовала мать Возу.
– «Ты обязана передать мне послание Богородицы», - говорила я ей. А она лишь качала головой: «Не могу, это тайна». «Я твоя наставница в благочестии, - напомнила я ей, - У тебя не должно быть от меня тайн! » «Акеро сказала никому не говорить», - был ее ответ. Она называла Пресвятую Деву «Акеро» - «та самая» на языке ее родного Лангедока. В ней не было почтения даже к Богородице! «Ну а как же папа?
– спрашивала я.
– Ты, что же, и Его Первосвятейшеству ничего не скажешь? » - «Разумеется нет!
– отвечала та.
– Его это не касается! » Можете представить себе подобную дерзость? Теперь, я думаю, вы не упрекнете меня в моих действиях.

Хирург произвел надрез с правой стороны грудной клетки, извлек пятое и шестое ребра и передал их сестре Клеманс, начальнице монастырского лазарета. Вдруг сестра Клеманс вскрикнула и выронила извлеченные ребра на каменные плиты.

–  Пресвятая Дева!
– сдавленным голосом проговорила она.

–  Что такое?
– спросил доктор Конт.

–  Они теплые!

–  Это невозможно, - компетентно возразил хирург.

–  Сестра Клеманс!
– поспешила вмешаться настоятельница.
– Возьмите себя в руки!
– Она нагнулась, подняла ребра и опустила их в чашу со святой водой.
– Вы переволновались, - сказала она монахине.
– Святые мощи холодны как лед.
– Госпожа Форестье дала сестре Клеманс полотенце.
– А теперь вытрите их и положите на серебряный поднос.

Но сестру Клеманс было не успокоить.

–  Уверяю вас, матушка, они были теплые!
– шумно всхлипывала та.
– От них исходила теплота живого тела! Хвала Пресвятой Деве! Великую милость ниспослал Господь нашей Бернадетте!

Рыдающую монахиню пришлось увести из часовни. Ее место, впрочем, без особой радости заняла сестра Филомена.

–  В каких действиях, матушка?
– монах сделал вид, что не понял, о чем идет речь.

–  Только не говорите, что до вас не дошли все эти сплетни!
– усмехнулась игуменья.
– А нет, так почитайте старые газеты. Монастырский врач сказал репортерам, что за долгие годы, что Мари-Бернарда провела на коленях, скобля пол, на ноге у нее образовалась страшная опухоль, что способствовало ее безвременной кончине. Из его слов выходило, что это я вогнала ее в могилу, что, несмотря на слабое здоровье сестры, я заставляла ее трудиться сверх меры. Разумеется, тогдашняя настоятельница тотчас уволила его, но сплетни сделали свое дело.