Чтение онлайн

— Это кому еще? Неужели вотъ этой толстой старух? кивнула она на актрису, исполнявшую роль Матрены Марковны?

— Не знаю ужъ право, отвчала Мукосева. — А впрочемъ, можетъ быть, и вашей дочери.

— Люб? Кто ей поднесетъ букетъ! Какая она актриса! Ее въ первый разъ и на сцен-то видятъ.

— Да вдь здсь подносятъ знакомые.

— А у Любы и знакомыхъ-то нтъ. Мы да Корневъ. Мы не станемъ подносить, потому что не только поощрять не хотимъ ее, но даже подумываемъ вовсе запретить ей играть въ спектакляхъ.

— Отчего? Это очень милое удовольствіе. Я-же вдь играю.

— Вы и она! Вы дама и играете всегда вмст съ мужемъ, а она двица. На двушку, знаете, всегда какъ-то странно смотрятъ, когда она появляется на сцен. И наконецъ, какое это общество! Вашъ кружокъ и здшній! Разв есть какое-нибудь сравненіе? Только что Корневъ разв, а то вс актеры кто съ бора, кто съ сосенокъ: какіе-то банковскіе чиновники, какой-то адвокатикъ, шляющійся по мировымъ судьямъ. Вотъ ваше общество — это дло другое.

— Хотите, такъ мы съ удовольствіемъ примемъ вашу дочь играть въ наше общество, предложила Мукосева.

— Очень вамъ благодарна за нее, но, знаете, ей посл этого спектакля надо подольше посидть дома. И такъ ужъ она дв недли подъ рядъ каждый вечеръ то на репетиціи, то на чтеніи пьесъ, — отвчала Дарья Терентьевна. — Ужъ разв мсяца черезъ два-три, тамъ какъ-нибудь на святкахъ…

— Смотрите, смотрите… Букетъ-то вдь въ самомъ дл для вашей дочери… — перебила ее Мукосева. — Ежели-бы подносить его этой комической старух, то нужно было-бы подносить сейчасъ, потому сейчасъ было у ней лучшее мсто въ роли, ее вызывали четыре раза, а букета все-таки не поднесли.

— Поднесутъ. Вотъ еще будутъ вызывать и поднесутъ.

— Да нтъ-же, нтъ. Погодите, я сейчасъ скажу мужу, чтобы онъ спросилъ въ оркестр, кому приготовлеить этотъ букетъ.

Мукосева шепнула что-то сидвшему съ ней рядомъ въ первомъ ряду мужу; тотъ приподнялся со стула и наклонился въ оркестръ, заговоривъ съ музыкантомъ. Черезъ минуту онъ опять слъ: на свое мсто и, потянувшись къ Дарь Терентьевн черезъ свою жену, сказалъ:

— Букетъ для вашей дочери. Сейчасъ ей будутъ подносить.

— Батюшки! Да кто-же это такой ей подноситъ? вся вспыхнула Дарья Терентьевна.

— Должно быть ужъ есть человкъ, улыбнулась Мукосева.

— Увряю васъ, только не мы.

— Да я и не думаю, что вы, но интересующійся ею человчекъ все-таки, стало быть, есть.

— Андрей Иванычъ, ты знаешь, букетъ-то вдь будутъ Люб подносить, шепнула Дарья Терентьевна мужу.

— Да что ты!

Но въ это время во всхъ рядахъ заапплодировали Люб и букетъ потянулся на сцену, подаваемый капельмейстеромъ. Капельмейстеръ далъ Люб уйти и когда она вновь вышла на сцену, вызываемая усиленными апплодисментами, протянулъ ей букетъ. Люба смшалась и не брала букетъ. Къ рамп подскочилъ Конинъ и, принявъ отъ капельмейстера букетъ, передалъ его Люб. Театръ дрожалъ отъ рукоплесканій. Банковскіе чиновники просто неистовствовали. Люба кланялась и уходила со сцены. Вызовы слдовали одинъ за другимъ. Дарья Терентьевна смотрла на дочь и умилилась, до слезъ.

— Господи! Да кто-же это ей?.. спрашивала она взглядывая на мужа..-:Неужели Корневъ?

Андрей Иванычъ тоже былъ пораженъ и твердилъ:

— Не знаю, матушка, не знаю. Я съ тобой сижу, такъ почемъ-же мн-то знать!

«Или Плосковъ»? задала себ мысленно вопросъ Дарья Терентьевна и тутъ-же ршила: «да нтъ, откуда ему, изъ-какихъ средствъ? Вдь такой букетъ больше пятидесяти рублей стоитъ».

А вызовы между тмъ продолжались.

Но вотъ спектакль конченъ. Дарья Терентьевна спшитъ въ женскую уборную. Въ кулисахъ она встрчаетъ дочь, окруженную исполнителями. Тутъ-же и Плосковъ съ букетомъ въ рукахъ., Дарья Терентьевна поцловала дочь и сказала:

— Поздравляю, поздравляю. Хорошо сыграла… Но кто теб поднесъ этотъ букетъ?

— Право не знаю, мамаша, отвчала Люба, взглянувъ на Плоскова.

— Ну, иди раздваться, иди да смажь съ себя скорй эту краску, а то лицо оперхнетъ.

Люба отправилась въ уборную. Дарья Терентьевна послдовала за ней. Тамъ раздвалась только комическая старуха Табанина. Дарья Терентьевна опять приступила къ дочери съ вопросомъ, кто поднесъ букетъ.

— А вотъ сейчасъ посмотримъ. Здсь въ букет есть карточка. Я еще давеча ее видла, сказала Люба и, вынувъ изъ букета визитную карточку, подала ее матери.

— Да читай сама, матка. Ты знаешь, я: безъ очковъ плохо вижу.

— Плосковъ — вотъ кто.

Дарья Терентьевна съ улыбкой покачала головой и сказала:

— Охъ, хитрый пролазъ! Ну, да все-таки спасибо ему.

— Вы ужъ, Бога ради, хоть сегодня-то при прощаньи не смотрите на него звремъ, шепнула Люба матери.

— Зачмъ звремъ смотрть? Я даже поблагодарю его.

— Ну, то-то.

Въ двери уборной раздался легкій стукъ и голосъ Андрея Иваныча спрашивалъ:

— Жена! Люба! Скоро вы выйдете?

Дарья Терентьевна тотчасъ-же вышла къ нему.

— Можешь ты думать, вдь букетъ-то нахалъ Плосковъ поднесъ.

— Представь себ, я сейчасъ-же догадался. Это онъ въ благодарность за мою протекцію. А только какой-же онъ нахалъ? Просто человкъ хотлъ сдлать пріятное и Люб и намъ. Гд онъ? Надо будетъ поблагодарить его.

— Только ты, пожалуста, не очень, а то онъ и не вдь что о себ возмечтаетъ.

А Плосковъ былъ ужъ тутъ какъ тутъ. Не прошло и минуты, какъ онъ вышелъ изъ кулисы. Битковы подошли къ нему и поблагодарили его.

— Душевно радъ, что могъ угодить, расшаркивался Плосковъ и взасосъ поцловалъ руку у Дарьи Терентьенны. — Ну, а какъ-же насчетъ кота? спросилъ онъ. — Прислать вамъ его? Котъ-то ужъ очень хорошій. Хозяева его узжаютъ изъ Петербурга, не хотятъ его отдать кому-нибудь и просили меня отыскать такой домъ, гд-бы его любили.

— Да ужъ возьмемъ, возьмемъ, сказалъ Андрей Ивановичъ.

— Ну, пожалуй, пришлите его, прибавила Дарья Терентьевна.

— Зачмъ присылать? Почту за особенное удовольствіе самъ собственоручно доставить его вамъ, отвчала Плосковъ и раскланялся.