Чтение онлайн

Посл обда, Андрей Иванычъ, по обыкновенію, удалился къ себ въ кабинетъ полежать на диван. Пришла Дарья Терентьевна и опустилась на диванъ въ ногахъ мужа. Андрей Иванычъ курилъ. Она сидла молча, но наконецъ спросила:

— Думаешь, все это обойдется? Вдь совсмъ двка закусила удила. Рветъ и мечетъ.

— Ничего не знаю… Ршительно ничего не знаю… вздохнулъ Андрей Иванычъ.

— Боюсь, какъ-бы на самомъ дл не захворала въ серьезъ. И жалко-то ее, да и нельзя согласиться на то чего она хочетъ.

— Ну, положимъ, что согласиться-то можно. Гд нынче такихъ особенныхъ-то жениховъ найдешь! Вдь и то сказать, не каторжный онъ.

— Ты, кажется, сдаешься? Нтъ, нтъ… Этого нельзя… замахала руками Дарья Терентьевна. — Чмъ имъ жить будетъ? Помилуй…

— Ничего я покуда не сдаюсь, а говорю, что ежели она долго не успокоится — и, въ самомъ дл, хворать начнетъ. Зачмъ-же, въ самомъ дл, быть врагомъ дочери? А что насчетъ того, что чмъ имъ жить — поможемъ какъ-нибудь. Все-таки вдь жалованье получаетъ онъ, съ наградами-то тысячи дв съ половиной иметъ. Ну, положимъ, ежели не выдавать ей на руки ея приданныхъ двадцать тысячъ, а положить-только на ея имя, чтобы она пользовалась процентами — вотъ ужъ у нихъ еще тысяча рублей есть.

— Ахъ, Андрей Иванычъ, что ты говоришь! опять вздохнула Дарья Терентьевна.

— Я говорю про крайній случай.

— И въ крайнемъ случа не хорошо. Дв съ половиной тысячи да одна — три съ половиной. Ну, что такое три съ половиной тысячи, ежели у нихъ дти пойдутъ!

— Ахъ, Боже мой! Да вдь подвигаться по служб-то будетъ. Ну, похлопочемъ за него…

— Андрей Иванычъ, да ты, кажется, ужъ совсмъ?..

— Ничего я не совсмъ.

— Какъ не совсмъ? Ты такъ спокойно. Нтъ, нтъ… Люба привыкла къ роскоши.

— Ну, у себя въ контор дамъ ему занятія. Въ банк, онъ днемъ, а у меня по вечерамъ. — Помощникъ бухгалтера у меня есть-же и получаетъ тысячу двсти, — ну, вотъ это жалованье ему. Пусть трудится.

— Ахъ, не такого я себ прочу зятя!

— А какого-же? Чтобы съ неба звзды хваталъ?

— Андрей Иванычъ! Я съ тобой въ серьезъ, а ты въ шутку!..

— Да въ чемъ-же тутъ шутка-то?

— Ахъ, оставь пожалуйста.

Дарья Терентьевна надулась и вышла изъ кабинета мужа.

У Любы только и мыслей было, какъ-бы добыть свое метрическое свидтельство. Дло въ томъ, что она не знала даже, гд оно хранится. Задать объ этомъ вопросъ отцу, хоть-бы при другомъ разговор, она боялась, опасаясь, что отецъ догадается о задуманномъ ею план, и потому ршилась попытать мать, считая ее попростовате. Разговоръ о метрическомъ свидтельств Люба начала съ матерью издалека. Передъ сномъ, когда Дарья Терентьевна зашла къ Люб въ комнату, чтобы проститься, Люба, все еще лежавшая съ компресомъ на голов, спросила ее:

— А у васъ живо еще ваше метрическое свидтельство?

Дарья Терентьевна даже выпучила глаза отъ удивленія, до того вопросъ былъ неожиданъ.

— Мое метрическое свидтельство? повторила она. — А теб зачмъ? Зачмъ ты это спрашиваешь?

Люба улыбнулась, стараясь держать себя какъ можно хладнокровне, и отвчала:

— Да вотъ я сейчасъ читала въ книг про метрическое свидтельство. Потеряла одна дама свое метрическое свидтельство и черезъ это разныя хлопоты.

— Конечно-же живо. Оно у Андрея Иваныча.

— А мое? Вдь у меня тоже есть метрическое свидтельство?

— А какъ-же не быть? Тоже есть.

— И оно у папаши?

— Да… да…

— А гд оно хранится?

— Вс бумаги у него хранятся въ контор, въ желзномъ шкапу. Тамъ и метрическія свидтельства, тамъ и купчія крпости и духовное завщаніе. Только съ чего ты это спрашиваешь?

— Да просто такъ.

«Ну, изъ конторы, да изъ желзнаго шкапа мн ужъ никакъ не добыть метрическаго свидтельства», ршила Люба и крпко опечалилась.

Ночью ей снилось метрическое свидтельство, снилось, какъ она ломаетъ гвоздемъ замокъ у желзнаго шкапа въ контор, но вдругъ входитъ отецъ и накрываетъ ее. Люба тотчасъ-же проснулась. Сердце ея усиленно билось, на лбу выступалъ потъ. Посл этого сна она съ трудомъ могла успокоиться.

Утромъ первыя ея мысли были также о метрическомъ свидтельств.

«Господи! Да неужели-же нельзя обвнчаться безъ метрическаго свидтельства?!.» мелькало у нея въ голов, а сердце такъ и сжималось болзненно.

На этотъ разъ Люба старалась уже казаться здоровою, такъ какъ она собиралась сегодня идти ко всенощной, дабы видться тамъ съ Плосковымъ. Передъ завтракомъ она надла на себя корсетъ, переодлась изъ блузы въ платье и вышла завтракать въ столовую.

— Лучше теб теперь? Поправилась? спросила ее мать.

— Да вамъ-то какое дло! раздраженно отвчала Люба. — Сами причина моей болзни и еще спрашиваете! Посл такой передряги люди никогда не поправляются, а не валяться-же мн цлый мсяцъ въ постели. Надо и воздуху понюхать. Сегодня, напримръ, я пойду ко всенощной.

— Ну, вотъ и отлично. Авось, Богъ тебя образумитъ. Помолиться никогда не мшаетъ. Пойдемъ вмст, и я съ тобой пойду.

Люба вспыхнула и отвчала:

— Вотъ съ вами-то я ужъ ни за что не пойду? Что это, въ самомъ дл, словно хвостъ, всюду сзади! И если-бы еще добрые родители были. А то въ болзнь вгоняютъ. Дайте мн одной-то отдышаться.

— Нтъ, ужъ одну я тебя ни за что не отпущу. Вдь ужъ я теперь догадываюсь. зачмъ ты ко всенощной идешь. Чтобы съ нимъ видться?

— А хоть-бы и съ нимъ?