Алгоритм судьбы
Шрифт:
Сонно помаргивая, он глядел на белевшую тушу «Бурана», на чёрную гладь реки, смутно отражавшую Млечный Путь. Подошёл подполковник и опустил на песок целую охапку хвороста.
Как инженер-программист смог вычленить тот странный звук из сводного ора, он и сам не понял. Звук напомнил ему тихий автомобильный гудок. Анаконда?!
– Алексей Дмитрич! – шёпотом позвал Тимофей.
– Тс-с! – Савельев прижал палец к губам, потом им же указал на реку.
Кнуров присмотрелся и увидел пару красных огоньков примерно в метре над водой.
– Большая, интересно? – сказал Кнуров и соврал – не было ему интересно. Было жутко.
– Щас проверим!
Савельев подгрёб к себе мощный фонарь и послал в морду змее сильный голубой луч.
Кнурова передёрнуло – голова змеи была куда больше его собственной! Огромная, тупорылая, в чётком делении чешуй. Страх был так велик, что не умещался в Тимофее и просился наружу – криком. Усилием воли Кнуров сдержался. Змеи всегда его пугали – холодные, скользкие, извивающиеся… Страх рождался от сильнейшего отвращения, от инстинктивного ощущения чужеродности ползающих и шипящих тварей, их абсолютной несовместимости с тварями теплокровными и прямоходящими.
Свет фонаря анаконде не понравился. Гигантская рептилия закинула голову, словно делая кувырок назад, и ушла в воду блестящей дугой. Замелькало, засверкало гнутое бревно змеиного тела, расширяясь до толщины в обхват, сужаясь до пожарного шланга, и пропало, утянулся без всплеска кончик хвоста, и только круги воды отмечали движение чудовища.
– Ушла… – тихо сказал Савельев.
– Метров десять, да?!
– Да больше… Видал, голова какая? Как у хорошего быка! А пасть? И тебя заглотнула бы, и меня на пару, и ещё бы место осталось. Для десерта!
Успокоившись немного и отойдя от впечатления встречи, Кнуров спросил:
– Как выбираться будем?
– А тут одна дорога, – ответил Алексей Дмитрии, – вниз по реке. Соорудим плот и поплывём…
– А у нас топора нет.
– А зачем нам топор? Вон сколько на корабле всяких сфе-робаллонов! Будут как поплавки… Поставим на них раму, настил сообразим, и вперёд! Нас-то сюда тоже почти что из космоса сбросили – суборбитальный полет! Расстыковались в верхней точке, и – фьюить. Стратолёт на базу, а мы вниз… Сказали: субмарину вышлют за нами за всеми, а только как она по Альпухаре поднимется? Мелко! Так что спустимся к Амазонке, там глубина, там нас и подберут… По Атлантике целый флот прёт, наш Верховный главнокомандующий его в Антарктиду послал, лёд делить будем.
– Антарктическая война?
– Она самая. Адмирал Зенков авианосцами рулит, а генерал Жданов над морпехами и десантом поставлен.
– Что, и генерала услали? – усмехнулся Тимофей.
– А то! Вдруг да шлёпнут конкурента?
– Не дождутся! А модуль ваш… всё уже? Не полетит больше?
– А он этого и не умеет. Его сбрасывают, он снижается, падает, подрабатывает движками, выпускает парашют… Наш в болото плюхнулся. Потонул уже, наверное… М-да… Шёл бы ты спать, Тима. Чего тут двоим делать?
– Нет, так несправедливо!
Савельев отмахнулся.
– Я человек старый, – сказал он, – пенсионер… Бессонницей маюсь. Топай отсюда, сказал!
Кнуров со стыдной радостью подчинился насилию…
С самого утра началось строительство плота.
– Тимка! – заорал Царёв. – Пошли со мной. Поможешь баллон снять.
Кнуров с готовностью помочь и с боязнью попасться в зубы какой-нибудь хищной твари вошёл в воду, пробираясь к хвосту «Бурана».
– А что делать? – спросил он.
– Держи вот тут, – сказал Царёв, – а я его отсюда… – поднатужившись, он оттянул сферобаллон ломиком. – Стукни по растяжке! Вон возьми молоток у Серого.
Кнуров взял и стукнул. Растяжка прогнулась. Он добавил.
– Во-во! – подбодрил его Царёв. – Пошло!
Общими усилиями они выломали сферобаллон и скатили на берег.
– Осторожно! – завопил Гоцкало. – Чуть меня не задавил!
– Одним Серым больше, – ответил Царёв, скалясь, – одним меньше!
– Мирозданию, Серёга, это всё по фигу, – философски заметил Дроздов, волоча два тонких ствола.
– А мне-то нет! – ворчал Гоцкало. – Я к себе привык…
– Клади сюда! – распорядился Жуков, укладывая на песок пару обрубков.
– Квадратом увяжем? – уточнил Дроздов.
– Ну!
Кнуров, придерживая, скатил на бережок второй баллон и включился в монтажные работы. «Монтажники» переговаривались:
– А поперечину будем класть?
– Повдоль? А зачем?
– Да нет, по диагонали! Так или так! Чтоб крепче было!
– А мы сейчас откосинами углы укрепим!
– Хилько! Эй! Наруби ещё лиан!
– Щас я… А вон, Ашот уже тащит. Ашот, давай сюда!
– Тимка, придержи… Ногой наступи! Во…
– Затягивай, затягивай! Прямым узлом!
– А я каким?
– А ты – бантиком!
Всей бригадой «плотогоны» подняли раму, сработанную из стволов и стволиков, и опустили её на качавшиеся в воде сфе-робаллоны.
– Подбей, подбей… Во!
– Всё, по месту стоит.
– Привязываем за патрубки!
– А держаться будут?
– Да куда они денутся?
Пока Тимофей с Жуковым и Гоцкало стелили на палубу плота листы облицовки, снятой в отсеках, Царёв с Подоляном укрепили по краям высокие шесты. Женщины сшили вместе накидки-хамелеонки, а Черкасов с Дроздовым растянули маскирующий полог на шестах – и от солнца защита, и от дождя, и от чересчур любопытных ИСЗ [29] . Хилько с Чантри, как временно нетрудоспособные, сочиняли рулевое весло.
29
ИСЗ – искусственный спутник Земли.
Прошёл ещё час, минул второй, и Савельев, критически хмыкая, осмотрел импровизированное средство передвижения.
– Грузимся! – крикнул он.
– А назвать? – спросила Рита. – Надо нашему плотику имя дать!
Подполковник почесал в затылке и спросил:
– Рому никто не хочет?
Вся команда дружно покачала головой. Тогда Савельев достал бутылку «Гавана клаб» и хлопнул её о выступавший из воды сферобаллон.
– Сим крещу тебя на вечные времена, – торжественно провозгласил он, – и имя тебе «Жангада»! Звучит? – спросил Александр Дмитрич обычным голосом.