Алиар
Шрифт:
Монах просиял.
— А брат Юнь так и не вернулся… После финала святые отцы позвали его к себе в Высокий Храм, а ведь это второй раз, он туда ещё и во время Состязаний ходил! А там только самые важные обсуждения проходят… — Анда вздохнул, — я ещё и из-за этого переживаю. Хотя я всегда переживаю… так глупо! Наверное, это потому, что я родился не в Священном Городе. Когда я пришёл сюда, я, как и ты, не знал главную молитву, а здесь-то ей учат с детства…
Тэрн медленно кивнул.
— Брат Юнь говорил, что ты должен был оставаться послушником, но вам был явлен знак… расскажешь?
Глаза брата Анды засияли истовой верой и нервное, измождённое лицо его вдруг будто засветилось изнутри.
— Знаешь, мне до сих пор сложно в это поверить… Я тогда был лишь послушником, и очень неумелым. Я пробыл здесь уже много лет, и все мои ровесники давно стали братьями, а я… а я подумывал о том, чтобы уйти из Священного Города. И, если честно, никто из моих наставников не расстроился бы, если б я это сделал. Но однажды я снова смотрел, как получают сан мои товарищи… и тут — ты представляешь? — на меня сел жук!
— Жук.
— Жук! И святые отцы поняли, что я достоин стать братом. Я получил имя Анда и возможность выбрать себе храм. Я решил…
— Сел жук.
— Да! Я помню его, как сейчас: красивый, зелёненький такой — какой только и мог быть послан…
— Сел зелёненький жук.
— Прекрати! Я знаю, что ты думаешь, но это лишь потому, что ты не проникся нашей праведной верой!.. если б я тебя святой водой не полил, ты бы и вовсе не победил… — закончил Анда себе под нос.
Он насупился и отошёл к краю комнаты, где стал усердно перекладывать книги с места на место. Тэрн пожал плечами и стал переодеваться. Анда всё так же обиженно не оборачивался, и Тэрн решил проверить содержимое рюкзака. Так, куртка — на месте, метательные ножи — все здесь, бурдюк с водой…
— Да, да, мы устроили Состязания именно для того, чтобы стащить твою куртку, — пробормотал брат Анда и положил книги на полку, откуда только что их убрал. А потом снова вернул их на стол.
Тэрн вздохнул.
— Я не хотел тебя обидеть.
— Да ты не обидел… вот придёшь когда-нибудь, скажешь, что победил Повелителя Мечей, а я спрошу: «Да, ладно, прям Повелителя? Может, так, Хозяина?..» Эй, ты чего опять такой бледный?
— Почему Повелителя Мечей? — тихо-тихо произнёс Тэрн.
Анда недоумённо посмотрел на него.
— Да просто к слову пришлось. Шутка. Вроде как, ты герой из Пророчества и должен победить Повелителя Мечей, понимаешь?
— Понимаю. Не смешно.
Брат Анда пожал плечами и снова отвернулся. Тэрн почувствовал, что должен извиниться: в конце концов, монах поддерживал его всё время Состязаний — но последний раз он извинялся много лет назад и теперь даже не знал, что сказать.
Самым худшим было, что Анда не обиделся и не разозлился: просто замкнулся в себе, втянул голову в плечи и глядеть стал более настороженно, явно ожидая от Тэрна следующей гадости. А Тэрн… стоял и пытался подобрать слова. Наконец, он выдавил:
— Слушай, зря я…
— Брат Тарк! — дверь распахнулась, явив брата Юня. — Как хорошо, что ты здесь, нам немедленно нужно поговорить.
Он посмотрел на Анду, на секунду задумался и продолжил:
— Брат Анда, там ищут тебя: фреска Алиты Светлой вся в трещинах.
Анда побелел, а через секунду его уже не было в келье, только дверь захлопнулась за спиной.
Тэрн хмыкнул.
— Зачем ты так? Он ведь переживать будет.
Юнь отмахнулся: он был непривычно мрачен.
— Там действительно есть трещинка. Одна. Маленькая. И брат Анда при взгляде на неё всё равно решит, что фреска разваливается… неважно. Брат Тарк, у меня к тебе…
— Брат Тарк?
Юнь моргнул.
— Ты победил в Состязаниях, теперь у тебя звание брата… молчи. И слушай.
Брат Юнь снял с пояса мешочек с монетами и кинул в Тэрна.
— Я уже получил свой выигрыш, — удивлённо отозвался тот.
— Это не выигрыш. Это… дополнительный приз. От святого деда Ульа. Только… он идёт с некоторым условием… или даже дружеским советом, да, назовём это советом. Брат Тарк… никогда не возвращайся в Айнер.
Тэрн моргнул. Моргнул ещё раз.
— Ты что-то путаешь. Святой дед сказал, что меня будут рады видеть в вашей семинарии!
Брат Юнь очень внимательно посмотрел ему в глаза и сказал:
— Он пошутил.
Тэрн почесал в затылке.
— Подожди… то есть, то, что я говорил…
— Было бы ересью, если б не было такой глупостью, и не должно быть повторено нигде.
Тэрн помолчал. Брат Юнь понемногу переставал быть таким мрачным — после того, как понял, что его слова восприняли всерьёз.
— Высокий Храм — это тот длиннющий шпиль? Недалеко от площади, где я выступал? — монах кивнул. — А… как на мне оказался тот солнечный зайчик, брат Юнь?
Монах сложил руки в молитвенном жесте.
— Неисповедимы пути Творца.
— Неисповедимы… — согласился Тэрн.
Брат Юнь удовлетворённо кивнул и вернулся к прежнему благостному состоянию:
— Попрощайся со мной перед отъездом? И с Андой, а то он расстроится.
Тэрн усмехнулся.
— Я должен уехать прямо сейчас? Или могу насладиться красотами города?.. Раз уж я сюда не вернусь…
— Конечно-конечно! У тебя есть весь сегодняшний день. Повесь приз на шею и тебя с радостью пустят в любой, самый труднодоступный храм…