Чтение онлайн

У Ольги испарились из головы все вопросы. Тошнотворный страх оцепенением разливался по телу.

Кража! Вот так, без подготовки.

Чистой воды авантюра! И она в ней участвует.

Не может быть!

Опоясаться, — пришла в себя леди, собираясь с мыслями и машинально подбирая пышные юбки платья.

Непослушными пальцами затянула завязки, поправила сумку, расправила юбку и вышла из экипажа.

Взяла мужчину под руку и задышала глубоко, задерживая воздух в лёгких, усмиряя расшалившееся сердце.

— Нас же не станут обыскивать при выходе? — вертела она головой, рассматривая надвигающиеся на неё тёмные стены церкви и понимая, что не в силах ни на чём сосредоточиться.

— Не думаю, — успокаивающе погладил её руку Уайт. — Что бы вы ни услышали от меня, не выказывайте удивления. Помните, вы должны говорить исключительно по-французски.

Из таблички на входе в церковь Всех Святых Ольга узнала, что та была построена в 657 году саксонским аббатом из округа Баркинг. Дата впечатлила. Старейший храм в Лондоне! От древнего собора сохранились лишь входная дверь и часть здания, отнесённая к саксонской постройке и заметно выделявшаяся в месте соединения стен, выведенных в седьмом и пятнадцатом веках. Его серо-зелёный шпиль пронзал весеннее небо.

Небольшая почерневшая от времени постройка показалась нехарактерной для Англии. Архитектура скорее напомнила храмы Скандинавии или Балтийского региона, да и о том, что она считалась защитницей моряков и рыбаков свидетельствовала морская атрибутика: знаки, символы, корабли, судовой колокол.

Внутреннее убранство церкви и её мрачный викторианский интерьер соответствовали внешнему облику. Впечатление усиливали прохлада, полумрак, торжественная тишина и безлюдность.

Ольге пришла в голову мысль, что Уайт знал, в какое время наведаться сюда лучше всего. Он держал её под руку, ненавязчиво направляя к облачённому в чёрную ризу викарию, престарелому, невысокому и полному, прохаживающемуся вдоль резных скамей.

Сложив руки на животе, тот сосредоточенно вслушивался в английскую речь Уайта с сильным французским акцентом.

Обаятельный жулик без зазрения совести сообщил, что они с молодой женой находятся в свадебном путешествии. Они прибыли в Лондон на несколько дней и желают проникнуться святостью старинного храма, окунуться в его историю, прочувствовать атмосферу царящего в нём умиротворения и покоя.

Уайт сыпал восторженными эпитетами, возносил глаза к потолку. Склонялся к Ольге, заглядывал в её глаза, норовил прижать её к себе в поисках поддержки в желании осмотреть церковь и услышать занимательную историю каждой вещи.

А он умеет быть убедительным, — бессмысленно улыбалась Ольга, опуская голову и старательно отводя глаза от викария. Если на её руках были перчатки, то на пальце мужчины появилось тонкое обручальное кольцо.

Она слушала неспешное повествование священника об истории храма и значимых для неё событиях, разглядывала непритязательную обстановку. Близкое местоположение к Лондонскому Тауэру объяснялось связью церкви с королевской семьёй. Когда-то король Эдуард IV превратил её в часовню, и позже в ней какое-то время хоронили убитых узников Тауэра. Во время Великого лондонского пожара в 1666 году здание удалось спасти. Адмирал Уильям Пенн приказал разрушить соседние дома, чтобы бушующее пламя не добралось до храма.

Незаметно новоявленный «муж» Ольги продвигался к тумбе с огромной кружкой-копилкой с навесным замком для сбора пожертвований.

Священник, упёршись животом в тумбу и вперив немигающие блёклые глаза в необычайно общительного француза, намекнул о внесении посильной жертвы на содержание храма. Тот, не колеблясь, внёс приличную сумму, тотчас изъявив желание посетить склеп, в который мечтал попасть едва ли не с младенчества.

Викарий отрицательно закачал головой: посещение склепа посторонними строго воспрещено.

Оглянувшись по сторонам, «муж» предложил Ольге осмотреть колокол, а сам вплотную приблизился к священнику. Зашептал что-то у его лица, косясь на свою молодую жену.

Ольга с интересом рассматривала колокол, в то время как служитель религиозного культа с неподдельным любопытством принялся украдкой бросать на неё удивлённые взгляды. Она не могла понять, о чём идёт речь, но чувствовала, что о чём-то очень личном. Она густо покраснела и отвернулась, отходя дальше и делая вид, что занята созерцанием алтаря. Оказывается, для его устройства использовались камни из замка Ричарда Львиное сердце, доставленные со Святой Земли! Неужели правда?

Викарий медлил с решением, и Ольга почувствовала облегчение: заказное преступление на грани срыва. Однако она недооценила природное обаяние, силу убеждения Уайта и знание им психологии человека. Он внёс повторное щедрое пожертвование, и это переломило ситуацию в его пользу.

Ольга, наблюдая за ним краем глаз, усмехнулась. Расчёт за краденый раритет восполнит утрату многократно.

Спуск в подземное хранилище проходил через арку, сохранившуюся с саксонских времён. Викарий указал под ноги на фрагмент кафельного пола, сохранившегося со времён Римской империи.

Светильники на стенах слабо разгоняли темноту.

— Вам не страшно, моя дорогая? — спросил Уайт, завладев рукой Ольги. Уложив её ладонь на своё предплечье, привлёк «жену» за талию ближе к себе.

— Страшно, — подыграла она, ощутимо ущипнув его за руку.

— Чувствую вашу… эмм… робость, — наклонился он к её лицу, касаясь лёгким поцелуем щеки. Нагло улыбнулся викарию, обернувшемуся на них.

Свет лампы отразился дьявольским сиянием в чёрных глазах французского «мужа». Аромат сандала и мускуса стал ярче, острее. То ли от соблазнительного запаха, то ли от слабости и нахлынувшего волнения у Ольги закружилась голова.

Женщина замедлила шаг и тотчас услышала поддержку Уайта.

— Скоро всё закончится, — шепнул он.

Подземный сводчатый прямой коридор привёл в душный каменный зал без окон. Пахло пылью и чем-то приторно-сладким. Тускло мерцали лампы на стенах. Глаза привыкали к тяжёлой давящей полутьме. Вдоль стен стояли шкафы с открытыми полками.

Подойдя к ближайшему, викарий приступил к демонстрации церковных метрических книг, артефактов, найденных при раскопках, сопровождая показ рассказом об истории каждого предмета. Отвлекаемый каверзными вопросами любознательного француза, он разошёлся не на шутку, похоже, сев на любимого конька.