Чтение онлайн

Ольга натянула одеяло до подбородка и, не мигая, уставилась на молодого мужчину. Произнесла тихо, старательно выговаривая слова по-английски:

— У меня ничего не болит. Только немного кружится голова.

Она не понимала, что происходит и почему эти люди пристают к ней с такими глупостями. Хотелось крикнуть: «Это всего лишь сон!»

Глаза Айсберга — серые и холодные — смягчились. Ольга слышала обволакивающее тепло его тела, свежий запах, исходящий от него: смесь дорогого табака, крепкого спиртного и лёгкого ненавязчивого парфюма с нотками мускатного шалфея, гвоздики и корицы. Так не бывает во сне! Слова сорвались сами, неосознанно, и Стэнли услышал едва слышное, предназначенное только ему:

— Вы что, настоящий?

Он ослышался или Шэйла в самом деле сказала это? Она напряглась, её взгляд стал беспокойнее. В нём читалось непонимание и детская беззащитность. В уголках глаз сверкнули слёзы. Его сердце бешено забилось, в горле пересохло. Виконт отпрянул от вздрогнувшей жены и, оттянув тугой ворот сорочки, ослабил узел галстука. Судорожно перевёл дух и повернулся к доктору:

— Разве при сильных болях цвет глаз не становится темнее?

Пэйтон развёл руками:

— Это кратковременное явление. К тому же миледи говорит, что у неё ничего не болит. Но, если вы, милорд, настаиваете, то я могу… — он потянулся за своей медицинской сумкой.

— Не нужно больше уколов. У меня же ничего не болит, — поспешила высказаться больная. Пальцы, сминающие ткань одеяла побелели, глаза стали ещё больше.

И снова сердце подвело виконта, гулко ударившись о рёбра. Речь Шэйлы показалась мягче и тише, чем обычно. Почему нет? Всякое возможно, пока она окончательно не оправится.

— Достаточно, — довольно громко сказал граф Малгри, вставая. — Леди нужен покой.

Он склонился над Ольгой и нежно прикоснулся тёплыми пальцами к её щеке. Погладил:

— Что-нибудь хочешь, милая?

От его руки пахло спелой сладкой вишней. Больная кивнула:

— Пить.

Он окинул её долгим проницательным золотисто-зелёным взглядом и вдруг улыбнулся: открыто, щедро, демонстрируя крепкие ровные зубы. Обернулся на сиделку и повелительно махнул в сторону двери. Скомандовал:

— Доктор Пэйтон, прошу в библиотеку. И тебя, Стэнли, тоже, — окатил его сверху донизу выразительным укоризненным взором.

Виконт понял значение его взгляда. Отец давно догадывался о его увлечении другой женщиной.

После ухода мужчин, в комнате стало неожиданно тихо.

Ольга ухватилась обеими руками за предложенную сиделкой чашку с отваром и поднесла её к губам. Руки дрожали, зубы выбивали дробь, питьё расплёскивалось. Женщина поддержала чашку, сочувственно приговаривая:

— Вы так слабы, миледи.

Из-за ширмы вышла горничная:

— Миссис Пруденс только что приготовила свежий бульон. Я принесу.

— Вы, что, все настоящие? — отчаянно простонала больная на родном языке, стремительно погружаясь в состояние полного оцепенения. Холод ужаса прокатился по телу, забирая остатки сил. Время остановилось.

Время остановилось только для Ольги.

Отвернувшись к окну и с головой укрывшись одеялом, дрожа от нервного озноба, она приходила в себя от потрясения. Воспалённый мозг подсовывал вопросы, на которые предстояло найти ответы.

Она пыталась понять, как произошла замена душ? Значит ли это, что душа аристократки заняла её тело и теперь Шэйла, очнувшись в другом времени, также напугана до смерти? Выдержит ли психика леди Хардинг подобное? Как она поведёт себя? А мама, сестра… От мыслей о доме на глазах выступили слёзы. Почувствует ли мама подмену? Должна почувствовать.

В какое время попала сама Ольга? В какой мир? Упоминался Лондон. Все, кого она здесь видела, говорят на английском языке. Судя по медицинскому инструменту, обстановке спальни, бархатному платью, одежде мужчин, то, как они называют друг друга, похоже на девятнадцатый век или начало двадцатого.

Ольга впервые в жизни подумала, что благодаря прочитанным книгам ей будет гораздо легче адаптироваться в прошлом, нежели Шэйле в будущем. Только необходимо понять, что здесь к чему и кто есть кто. Какую роль играли в жизни Шэйлы эти люди? То, что она виконтесса и её муж Айсберг — понятно и очень неприятно. Ольга глянула на огромную кровать. От проскочившей мысли обдало очередной волной озноба. Не хватало только постельных развлечений!

Она морщила лоб и с силой потирала виски. Силилась призвать на помощь чужую память, уговаривая ту откликнуться. Должна же она подсказать хоть что-нибудь! Но, как ни странно, ничего не получалось. Присутствия чужого разума не ощущалось. Вероятно, душа прежней хозяйки на радостях забрала все воспоминания с собой и сбежала. А чему удивляться? Ольга до сих пор чувствовала на себе безразличный взгляд «ледяной глыбы». Разве так смотрят на больную жену? «Именно так и смотрят», — невесело заключила она. Когда не любят. Когда жена — пустое место. Когда её боль — это только её боль, и никому нет до неё дела. Виконтесса умирала, и её неожиданное воскрешение вызвало настоящий переполох. Стало обидно за себя, за свою душу, неудачно пролетавшую мимо агонизирующей Шэйлы и попавшей в капкан её тела.

Если несколько часов назад Ольга считала чужое тело временным убежищем, с которым не обязательно было мириться, то сейчас ей предстояло в нём жить. И сколько это продлится, кажется, решать будет не она. А кто? Ответ так и не напросился. Строить догадки и размышлять на эту тему казалось бессмысленным. От осознания, что её душа застряла в чужом теле, возможно, навсегда, Ольгу затрясло от страха. Горячая волна прокатилась по телу, выплеснувшись жгучими слезами.

— Господи, я никому никогда не желала зла и всегда поступала только по совести. За что ты со мной так? — шептала она беззвучно. Разве её душа заслужила участи быть погребённой в чужом теле?

В голову полезли мрачные предположения.

Стоит ей признаться, что она не Шэйла и исход будет вполне ожидаемым: перед ней гостеприимно распахнутся двери психушки, и Айсберг с превеликим удовольствием подтолкнёт её туда в спину. Или будет, как в «Джейн Эйр», где Рочестер посадил больную жену под замок и приставил к ней надзирательницу.

Есть другой вариант. Можно не препятствовать доктору делать своё чёрное дело и позволять дальше накачивать её наркотиками. В конце концов, её похоронят в семейном склепе в этом теле и в этом времени.