Чтение онлайн

— Миледи встала и сняла пояс, — недовольно заметила сиделка, вытаскивая «гаджет» из-под одеяла и демонстрируя графу Малгри. — Доктор Пэйтон будет недоволен.

Ольга вздохнула: «Подсмотрела или догадалась?» и проигнорировала доносчицу.

— Мне необходимо поговорить с вами, милорд, — вслушалась она в изменившийся тембр своего голоса, мягкого и обволакивающего. — Наедине.

Граф прихватил стул от столика с рукоделием, поставил его напротив Ольги и, отвернув полу сюртука, сел.

— Вижу, Шэйла, тебе значительно лучше.

От того, что мужчина продолжал пристально всматриваться в её глаза, она не могла сосредоточиться. Нервно стянула у горла воротник халата:

— Об этом я и хотела с вами поговорить. Мне не нужна сиделка, — её голос с лёгкой хрипотцой выдавал волнение.

— Не будем спешить. Ты шла на поправку, а потом… — замолчал он и взял её руку. Накрыл второй, поглаживая: — Мне не хочется пройти через подобное ещё раз.

— Обещаю, подобное не повторится, — Ольга умоляюще смотрела в его глаза. Боялась отвести свои и в то же время чувствовала непреодолимое желание крепко смежить веки и провалиться сквозь пол. — Видите, я уже сама встаю, и голова совсем не кружится, — шёпотом сообщила она доверительно.

На миг почудилось, что граф Малгри видит и понимает, что перед ним подкидыш. Почему ей пришло на ум подобное сравнение, она объяснить не могла. Ощущала себя беспомощным кукушонком, подброшенным в чужое гнездо, в котором её приняли за своего птенца, окутали вниманием и заботой.

Его сиятельство задержал взгляд на её нездоровом румянце на скулах, на теребящих воротник ночного халата пальцах:

— Ты очень бледна. Доктор Пэйтон ещё несколько дней понаблюдает за тобой, а потом я решу, продолжить лечение или нет.

Ладно, несколько дней она потерпит.

Он встал и снова поцеловал её руку:

— Чего-нибудь хочешь, милая?

Она отрицательно покачала головой:

— Спасибо, мне всего хватает.

От графа пахло вяленой вишней и знойным летом. Пока он шёл к двери, Ольга смотрела на его прямую спину и широкие плечи, гадая, сколько же ему лет? Лёгкая пружинистая походка никак не вязалась с образом отца взрослого сына. А сколько лет Стэнли? Что тот не старше Ольги — очевидно.

— Да, — обернулся мужчина от двери и встретился с синим взглядом виконтессы, — Стэнли на неделю едет в Дербишир. Твой заказ выполнен, и он в этот раз привезёт его.

Она благодарно улыбнулась, а граф вздёрнул бровь и в раздумье склонил голову к плечу. Закрыл за собой дверь.

И чему этот мужчина постоянно удивляется? — сверлила назойливая мысль чужую платиновую голову. Неужели граф Малгри, и правда, сомневается, что перед ним не жена его сына?

Ольга поёжилась и резво вскочила, от чего её качнуло в сторону. Подошла к зеркалу на дверце шкафа и критически осмотрела себя новую. Погладила красивый уютный халат. Поправила упавшие на грудь наполовину распустившиеся косы. А что, неплохо. Но стоило глянуть на «своё» лицо, как румянец сменила мертвенная бледность. Женщина поспешила к туалетному столику и, из-за внезапно навалившейся слабости, упала на мягкое сиденье стула.

Из окна лился скудный дневной свет. Крупные капли дождя глухо барабанили по стеклу. Гонимые ветром, они извилистыми дорожками растекались по нему в разные стороны. Тяжело вздохнув, Ольга поймала в зеркале озадаченный взгляд незнакомки. Отрешённым взором блуждала по осунувшемуся лицу, скорбным складкам у опущенных уголков губ. Привыкнуть к новому «я», пожалуй, будет сложнее всего.

Народная мудрость гласит: «Глаза — зеркало души». Ольга была с этим полностью согласна. Всмотрелась в родную васильковую мозаику радужки с серыми вкраплениями вокруг зрачка. Прошептала безрадостно:

— Хоть что-то своё.

Мелькнула мысль, что ей повезло оказаться не в мужском теле, а в женском. К тому же довольно симпатичном. То, что Шэйла была значительно моложе, Ольгу не смутило.

— В человеке важна не его оболочка, а дух, — возразила она нетвёрдо, глядя на покрасневший шмыгающий нос и успевшие припухнуть веки глаз.

Ей самой давали не более двадцати восьми лет. Её мама в свои пятьдесят восемь выглядела на пятьдесят, и волосы, слегка тронутые сединой, не красила. «Возраст определяется состоянием души, а не тела», — любила повторять она. В последние годы у Ольги были проблемы с состоянием души. На лет сто задралась её возрастная планка, и она чувствовала себя древней старухой, покорно ожидающей своей смерти.

Откинув крышку высокой шкатулки, «виконтесса» выдохнула:

— Пф-ф…

Бегала глазами по поблескивающим предметам в чудо-шкатулке — несессере, вдыхала приторный аромат духов и сливочно-ванильный запах крема. Предстояло изучить содержимое всех баночек и хрустальных гранёных бутылочек, занимающих в отделениях строго отведённое им место, разобраться с назначением щёточек и других — пока непонятных — предметов.

Открыв следующую низкую фигурную шкатулку, взяла знакомую щётку. Пригладила растрепавшиеся волосы, при дневном свете кажущиеся серебряными. Крашеные? Раздвинула пряди у корней, всмотрелась — некрашеные.

Подвинула тяжёлый ларец и, догадавшись, что в нём найдёт, осторожно приподняла крышку. Брови подпрыгнули вверх. Ольга и ожидала увидеть в нём украшения, но поразило их количество. Она выкладывала их на стол, с придыханием рассматривала, гадая, это подарки или наследство? Или то и другое? Перебрала гребешки и шпильки для причёсок с бриллиантами и жемчугом, золотые булавки с драгоценными камнями, круглые и овальные броши, заколки в виде фибул, кольца, браслеты. Любовалась серьгами: с длинными подвесками и небольшими с одиночными жемчужинами, сапфирами или изумрудами, окружёнными мелкими бриллиантами. Накрутила на руку бусы с отборным жемчугом. Сетка для волос из тёмно-синего бархата, отделанная золотой тесьмой и драгоценными камнями, явно входила в комплект к тому бархатному платью, которое очень шло Шэйле.

Не выдержав искушения, Ольга приспустила халат с плеч. Оттянув горловину сорочки, примерила ожерелье из очень красивых лиловых аметистов в ажурной золотой оправе, удерживая его сзади на шее за выпуклую застёжку. Шикарно и баснословно дорого. Вернув чужую роскошь на место, закрыла шкатулку. Вздохнула. Всё своё «богатство» она носила на себе: маленькое золотое колечко, тонкую цепочку с подвеской-подковой — на счастье, которое никак не примагничивалось — и маленькие серёжки-гвоздики с рубинами, подаренные родителями на совершеннолетие.