Чтение онлайн

– Тем не менее вы, насколько мне известно, имеете чин коллежского советника, соответствующего флотскому чину капитана первого ранга. То есть, согласно Табели о рангах, принадлежите к шестому классу, дающему – помимо множества разных других привилегий – еще и право на потомственное дворянство. А это, замечу, не так уж и мало…

Баранов, мысленно подивившись осведомленности графа о своей персоне, парировал:

– Я, уважаемый Алексей Михайлович, старше вас лет на двадцать, однако вы уже сейчас имеете чин надворного советника, то бишь в Табели о рангах стоите всего лишь одним классом ниже меня. Вот мне и интересно: а каких же высот вы достигнете в мои-то годы?!

– Кажется, мы опять вернулись на круги своя, – расхохотался Воронцов.

– Похоже на то, – улыбнулся в ответ главный правитель Русской Америки. И произнес уже деловым тоном: – Поэтому предлагаю перейти к главному…

Баранов напомнил Воронцову их разговор при первой встрече на берегу гавани и на всякий случай уточнил: правильно ли он понял просьбу Алексея Михайловича помочь ему в выборе индейского селения, наиболее подходящего для проведения этнографических исследований? Получив утвердительный ответ, Александр Андреевич перечислил названия нескольких проживающих на побережье Северо-Западной Америки индейских племен (хайда, тлинкиты, вакаши, селиши) и порекомендовал выбрать племя тлинкитов, населяющее юго-восточное побережье залива Аляска и прилегающие к нему острова. Свой совет Баранов мотивировал тем, что данное племя состоит не только из рыболовов и охотников, но и из опытных мореходов.

Заодно рассказал вкратце, как сам во время обследования Чугачского залива познакомился с главным вождем племени тлинкитов Томагучи, оказавшимся на редкость умным и проницательным человеком. Поведал и о том, что, когда взбунтовались индейцы, уничтожившие Архангельскую крепость, Томагучи первым из индейских вождей заключил с ним союзнический договор по усмирению бунтарей. Именно воины племени тлинкитов приняли наиболее активное участие в подавлении того злосчастного бунта, причем возглавлял их боевой отряд сам Томагучи.

– Тлинкиты – наши самые верные и надежные союзники. У них вы будете чувствовать себя в полной безопасности, Алексей Михайлович, – подытожил Баранов.

– Премного благодарен за заботу, Александр Андреевич! Всецело принимаю вашу рекомендацию.

– Какими иностранными языками вы владеете? – задал неожиданный вопрос собеседник.

– Французским, немецким, английским, латынью, – несколько озадаченно ответил ему граф.

– Прекрасно. А теперь, уважаемый Алексей Михайлович, для пользы дела вам не помешало бы изучить еще и язык тлинкитов, относящийся к группе на-дене языков. Он, конечно, существенно отличается от романской группы языков, но хотя бы азы, я думаю, вы легко освоите.

– С превеликим удовольствием! – с энтузиазмом воскликнул граф. – Только, насколько мне представляется, я смогу это сделать, лишь находясь в среде самих индейцев. Не так ли?

– Не совсем, Алексей Михайлович, – хитро улыбнулся Баранов. И поведал гостю очередную историю.

…Три года назад, еще до пресловутого бунта индейцев, он по весне снарядил компанейское судно и отправил на нем служащего конторы Российско-американской компании Павла Кузьмича собирать по всему побережью пушнину, заготовленную индейцами за зиму. Но в один из дней внезапно разыгравшаяся буря сорвала судно с якоря и выбросила на берег бухты рядом с селением тлинкитов.

(«Надо же, точно в такую ситуацию угодил некогда у Командорских островов пакетбот "Св. апостол Петр" экспедиции Витуса Беринга!» – отметил мысленно Воронцов.)

По договоренности с вождем племени тлинкитов Томагучи, шкипер послал на байдаре своего штурмана и одного из индейцев в Архангельскую крепость с сообщением о постигшем компанейское судно несчастье. Сам же вместе с остальными членами команды стал, под руководством служащего конторы, спасать те меха, что удалось собрать у индейцев других племен до вынужденной остановки в бухте у селения тлинкитов.

Вернувшийся из Архангельской крепости индеец передал шкиперу приказ Баранова добираться вместе с командой обратно на байдарах, ибо свободных судов у главного правителя на тот момент не оказалось. Служащему же конторы, Павлу Кузьмичу, было предписано остаться в селении тлинкитов для присмотра за спасенной пушниной и ждать возвращения домой с первой же оказией.

Оказия в виде судна, только-только сошедшего со стапелей Охотской верфи, появилась лишь глубокой осенью. Так что за время, проведенное у тлинкитов, Павел Кузьмич, обладавший природной склонностью к языкам (он и прежде-то довольно сносно общался с индейцами, отчаянно торгуясь с ними при сборе пушнины), и вовсе преуспел: освоил язык племени в совершенстве.

– Сейчас он по-прежнему служит в конторе Компании, но уже здесь, в Новоархангельске, – подвел свой рассказ к завершению Баранов. – И в случае вашего согласия, уважаемый Алексей Михайлович, сможет помочь вам в изучении языка тлинкитов. Добавлю лишь, что Павел Кузьмич имеет чин титулярного советника и производит впечатление весьма образованного человека.

– Да это же просто находка для меня, Александр Андреевич! – просиял Воронцов. – Будет чем занять себя в течение свободных зимних месяцев!

– Вот и замечательно, – улыбнулся Баранов, тоже явно довольный итогом их сегодняшней встречи. – Тогда я завтра же познакомлю вас с Павлом Кузьмичом, а уж режим занятий и условия оплаты вы обговорите с ним сами.

– За мной еще и комиссионные лично вам, Александр Андреевич, – рассмеялся граф. – За посредничество.

– Разумеется. Возможно, благодаря им я наконец решу все свои финансовые проблемы, – в тон ему ответил главный правитель Русской Америки, с удовольствием возвращаясь в привычный и знакомый до мелочей мир коммерции.

Баранов распорядился освободить для столичного гостя одну из комнат в конторе Компании.

– Да подберите помещение получше! – наставлял он управляющего. – Ему, как человеку ученому, условия для работы нужны надлежащие.

– Как же, аристократия! – усмехнулся управляющий.

– Не ерничайте, Константин Павлович! Граф Воронцов рекомендован мне лично камергером Резановым!

Чиновник непроизвольно вытянулся в струнку и в сердцах воскликнул:

– Так может, Александр Андреевич, вы мне еще ему и мой собственный кабинет отдать прикажете?!