Чтение онлайн

— Сема, — повторил он вопрос, — а почему у тебя погоны с золотыми полосками?

— Мне присвоено звание вице-сержанта, — как о деле обычном сообщил Гербов, но видно было, что ему очень приятно объяснять это Максиму.

— А что такое «вице-сержант»? — забежал Гурыба вперед, заставляя Семена остановиться.

— Это первое воинское звание… У нас в отделении троим присвоили. Кроме меня — Пашкову и Лыкову.

— Присвоили? — зачарованно переспросил Гурыба, не отводя глаз от красивых погон. — А нам присвоят?

— Конечно, — солидно ответил Гербов — дойдете до первой роты и присвоят… Только ведь знаешь, — он прищурил глаза, — звание вице-сержанта не так-то легко получить…

— Не так-то легко, — как эхо повторил Максим, и сдобный бублик полных губ его сделался еще круглее.

— Да… Нужно хорошо учиться, сдать самому генералу экзамены по строевой и огневой подготовке, быть примером дисциплинированности. Это, брат, не фунт изюму.

— Не фунт, — восторженным шопотом согласился Максим. Он явно потерял способность говорить самостоятельно.

— А на следующий год, если не посрамлю вице-сержантскую честь, присвоят звание «вице-старшина».

— Да ну! — выдохнул Гурыба и вдруг закричал — Эх, вот здорово! Так это значит… — неожиданная мысль поразила его… — Это значит теперь тебя приветствовать надо? — с сомнением в голосе спросил он и выжидающе выдвинул вперед большую голову.

— Конечно… да разве вы понимаете приличия? — с сожалением промолвил Гербов.

— Понимаем! — возбужденно воскликнул Максим. — Вот увидишь! По коридору будешь идти, а и спрошу: «Товарищ вице-сержант, разрешите пройти вперед?»

— Ну, ну, посмотрим, — чувствуя какую-то приятную неловкость, ответил Гербов.

— Сенька, Сенька, Самсонов! — неожиданно закричал Гурыба, увидя на повороте коридора друга. — Ко мне! — И когда Самсонов подбежал, стал, захлебываясь, рассказывать ему, за что Семен получил такие погоны и как теперь к нему надо относиться.

— А я вам, ребята, ребус составил, — прервал его Гербов, протягивая лист бумаги. Они пару минут вертели ребус, но взгляд все время возвращался к золотистому ободку вокруг алого поля погон.

— Сема, спросил Гурыба, — а Володе Ковалеву присвоено?

Гербову неприятен был этот вопрос. Он знал, как переживал самолюбивый Ковалев, что не получил звания вице-сержанта. Володя имел пятерки почти по всем предметам, недавно за меткую стрельбу генерал вручил ему часы, Володина мишень с пробоинами висела в военном кабинете роты, и все же Ковалеву помешали вспыльчивость, несдержанность.

— Еще нет, — нахмурился Гербов, — но вскоре присвоят.

— Сема, — желая тоже удивить чем-нибудь его, сказал Самсонов, — а мы в отделении подсказывание поставили на научную почву. Может, вам пригодится…

Самсонов любил изъясняться витиевато, не всегда точно, понимая значение употребляемых слов. Гербов посмотрел с недоумением.

— Как это: подсказывание — на научной, почве?

— А так, — по обыкновению добродушно улыбаясь, начал объяснять Самсонов, — у нас в отделении есть группа «отвлекающая» и группа «подсказывающая». Отвлекающая…

— Знаете, друзья, — строго прервал Семен, — вы мне последнее время перестали нравиться… Вот ты, Сеня… — Самсонов невинно поднял белесые ресницы. — Вчера на прогулке плохо шел в строю.

— Понимаешь… — начал было Самсонов.

— Я видел! — оборвал его Гербов.

— Школьные привычки, — виновато вздохнул Самсонов, ожидая снисхождения, и потер тыльной частью ладони черное пятнышко на конце носа.

— Странные привычки, — нахмурился Семен. — И еще… у тебя пуговицы позеленели…

— Мела нет, — вступился было за Самсонова Гурыба, но умолк под взглядом Гербова.

— Ума не приложу, где мел достать, — подхватил версию друга Самсонов.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я тебе сам пуговицы почистил? — без тени снисходительности спросил Семен.

— Я, Сема, почищу… Честное суворовское… — И белесые ресницы убедительно дрогнули.

— Сема, — вкрадчиво сказал Гурыба, — ты обещал научить нас играть в шахматы и пойти в кино…

— Как же я с вами пойду, если у вас двойки… на научной почве. — Гербов улыбнулся и ребята поняли, что полоса строгости прошла. Они наперебой стали уверять:

— Мы исправим…

— Печальный случай…

— Ну, смотрите, — смягчился Семен, — если до следующей субботы исправите, — он помолчал, подбирая веские слова, — как вице-сержант обещаю попросить разрешение у майора Тутукина пойти с вами в город.

— Ур-ра! — закричали Гурыба и Самсонов.

— Отставить крик! Только смотрите: каждый день проверять буду, как обещание выполняете.

— Выполним, — твердо сказал Самсонов.

— Мы тебе пончиков принесем, — с самыми благородными побуждениями пообещал Гурыба.

Гербов даже обиделся:

— Я вас своими угостить могу. А картину я тебе нарисовал, вечером дам, — обратился он к Самсонову.

— Дай сейчас!

— Нет, вечером…

— Ну, смотри ж… А мне мама письмо прислала, показать? — спросил Самсонов.

Он порылся в карманах среди бечевок, катушек и огрызков карандашей и протянул Гербову конверт.

— Ты где жил до училища? — спросил его Семен.

— Я из Константиновки… Меня мучает, Сема, вопрос — Константинополь, он не от нашей Константиновки название получил?

— Острый ум, — добродушно усмехнулся Гербов, — наверняка от вашей Константиновки. Ну, давай письмо, прочту, да мне в роту пора, мы через час идем в гости к курсантам артиллерийского училища.

… По замыслу капитана Боканова, заранее договорившегося с командованием артучилища, эта экскурсия должна была показать суворовцам образец идеального воинского порядка и чистоты. В гостях у артиллеристов все шло, как хотел Боканов. В сияющих чистотой спальнях дневальные так докладывали дежурному офицеру, что Пашков шепнул восхищенно Лыкову: