Чтение онлайн

Лагерь пустовал. Ксариус понял все еще задолго до того, как выбрался на поляну. Но лагерь определенно был. Трава примята и вытоптана. Кое-где на коре остались следы от веревок, которыми привязывали лошадей. На месте небольшого кострища, выложенного камнями, чернела земля. В иголках валялись остатки завтрака — перья, косточки, потроха птицы. Убийцу в первую очередь интересовало время трапезы.

Он поднес ладонь к кострищу, а затем ткнул пальцем в перчатке в золу. В глубине зола еще оставалась теплой, и угольки сразу же замерцали, перед тем как погаснуть. Ксариус поворошил пепел, в последний раз осмотрел место ночлега и, определив направление, поднялся на ноги.

Охота близилась к концу. Вечером.

Путешественники из Дилна передвигались внимательно и осторожно, чтобы не привлекать к себе внимания. Тихий и дикий лес стал надежным укрытием от назойливых людских глаз. Не встретив ни тропинок, ни следов, Джером и Эллайен прокладывали свои дорожки, пробираясь сквозь тенистый подлесок. Вокруг кипела жизнь. Лесные обитатели, крупные и помельче, прыгали с ветки на ветку, торопливо перебегали по стволам, копошились в густых зарослях. Любопытные звери и насекомые ни на минуту не отставали от путешественников, выдавая свое присутствие в основном звуками и шорохами, и лишь изредка показывались на глаза.

К вечеру Джером и Эллайен перешли вброд западное русло Изумрудной реки и оказались в старой хвойной части леса. Дубы и кустарники уступили место древним елям — седобородым гигантам, которые без зазрения совести расталкивали соседей, чтобы прикоснуться к лучезарному светилу. Густые тени сплетенных ветвей затопили лес, словно холодное болото. Из земли торчали мощные корни, а мох и папоротники покрывал ковер из иголок и шишек. Воздух сгустился, наполнился запахами смолы, мха и гниющей древесины.

Друзья неспешно преодолели несколько миль до наступления сумерек. На закате небо вспыхнуло и так же стремительно погасло, уступив место ночи. Тронулись они в дорогу довольно поздно, и не чувствуя особенной усталости, решили не останавливаться и продолжить путь. Глубокой ночью добрались они до восточного русла великой Изумрудной реки. Договорившись отложить переправу до утра, Джером и Эллайен остановились на ночлег. Расположиться решили на поляне возле бегущей реки.

— Я разведу огонь, — объявил Джером, не успев еще спрыгнуть с коня. — А ты раздобудь что-нибудь поужинать.

Эллайен кивнул и, поправив тетиву, скрылся в зарослях.

Ксариус Тализар напряженно всматривался в ночную мглу. В глазах убийцы таилось предвкушение добычи. Небольшая рощица отделяла его от освещенной огнем поляны. Одинокая фигура склонилась над костром. Человек подбрасывал ветки в огонь. Второго видно не было. Убийца нахмурился. Подождать? Ксариус находился в пути пять дней и наверстал упущенное. Обнаружив следы Джерома на севере Аспадельских гор, он решил, что нагонит жертву в ближайшее время. Прошло двое суток, пока он наконец-то добрался до цели. На рассвете пойдет восьмой день с тех пор, как Джером покинул свой лесной дом. Терпение убийцы заканчивалось.

Однако же, как узнать, кто стоит у костра — Джером или Эллайен? Самый верный способ — схватить обоих. Но нападение на одного может встревожить другого.

Убийца взвесил свои шансы. Желание колдуна заполучить Торина живым только усложняло дело. Ксариус не желал вступать в драку со связанными руками. Самой большой ошибкой неопытного убийцы является схватка с человеком, чьи силы и мастерство неизвестны, а уничтожить которого нельзя. Именно такая ситуация сложилась теперь. Ксариус считал наемников в лучшем случае ненадежными союзниками. Вероятно, настало время испытать солдат колдуна. При таком раскладе вариантов развития событий становилось больше.

Решение Ксариус принял за считанные секунды.

Следуя указаниям убийцы, наемники оставили лошадей в лесу и тихо окружили поляну. Ксариус наблюдал за солдатами из укрытия и контролировал каждое движение, предоставляя им время занять позиции. Убедившись, что все замерли на местах, он вышел к лагерю поприветствовать свою жертву.

Юноша — Джером или Эллайен — собирал ветки, повернувшись спиной к убийце. Ксариус не тревожил его, позволив завершить начатое. С полными хворосту руками сложнее вытащить меч. Убийца остановился у костра и ждал. Наконец молодой человек обернулся, онемев от удивления.

— Не тебя ли называют Торином, принцем Олсона?

Поначалу юноша изумленно взирал на незнакомца.

— Ты кто? — недоверчиво спросил он. Трудно сказать, что удивило его больше, осведомленность незваного гостя или же его внешность.

Внезапно из зарослей вырвались солдаты и набросились на юношу. Он бросил хворост и схватился за меч. Но не успел юноша дотянуться до рукоятки, как его повалили лицом на землю с крепко связанными за спиной руками.

Убийца приблизился к пленнику и опустился на колено.

— Имя.

В ответ молодой человек выплюнул изо рта грязь, вырываясь из рук нападавших.

Ксариус уперся ногой в горло жертвы. Золотистый свет костра блеснул на лезвии кинжала, который через мгновение впился в кожу под левым глазом несчастного.

— Спрошу еще раз, останешься без глаза.

— Джером! — прохрипел тот, прекратив сопротивление. — Не знаю никакого Торина!

— А где твой друг?

— Я иду один, — буркнул Джером. — Дьявол, да кто вы такие?

Ксариус сделал вид, что не расслышал вопроса. Убийца задумчиво рассматривал струйку крови, побежавшую по лицу жертвы. Джером. Торин. Как бы он ни называл себя, юный принц попался. Похоже, допрос закончен. Колдун не упоминал о спутнике Торина. Эллайен не присутствовал при поимке Джерома, а, значит, нет смысла искать его.

Все же убийце не хотелось оставлять в живых кого-либо, кто мог бы затеять погоню на обратном пути в Кринуолл. Охота продолжалась слишком долго, чтобы столь стремительно и просто завершиться. Убийца изголодался по добыче, которая бродила по ближайшему лесу. Может быть, колдун закроет глаза на время, потраченное на поиски пропавшей половинки славного дуэта. Как он узнает?

Узнает, быстро поправился убийца. В конце концов он колдун, а чародеям с их фокусами доверять не следует. Да и солдаты состряпают собственный отчет об охоте. Если только убийца не позаботится о них, что вновь потребует нежелательных объяснений. Любые действия нуждались в справедливом оправдании.