Анафема
Шрифт:
– Жена его? – предположил сын Запада.
– Дела мне нет.
Росса едва открыла рот, чтобы выкрикнуть: «Следующий!», когда сзади раздался крик боли. Девочка зажмурилась, ей очень хотелось остаться на месте, проигнорировать, но долг врача оказался сильнее.
Лекарь стоял перед корчащейся на кровати женщиной. В его руках была окровавленная спица.
– Выйди, сам справлюсь, ты здесь не единственный доктор! – рявкнул Гатрос.
Мир перед глазами волшебницы замер. Во время обучения Эфия ускорял сознание хозяйки, чтобы та могла быстрее сдать экзамен. Тот же приём артефакт мог использовать и в реальном мире, помогая Астре хорошенько обдумать следующий шаг. Отчасти Норенс был прав, терминал плохо влиял на Россу. Требуя всё новых и новых знаний, она совсем не отдыхала, почти всё время проводя в виртуалии.
[Эфия, анализ!]
[Не знаю зачем, но Гатрос ткнул эту женщину…] – иномирный гость замялся, подбирая слова. – […туда, откуда берутся дети. Кровотечение сильное, приведёт к смерти.]
Время возобновило свой ход и девочка, натягивая свежие перчатки, бросилась к пациентке.
– Сказал же, уйди! – лекарь преградил волшебнице путь, но был отброшен ударной волной. В отличие от медицинских заклятий, боевые у неё выходили на раз-два.
– Ну, тварь…
Рыцарь в изгнании оставался рыцарем, сломить его было непросто. Возмущённый поведением стажёра, он бросился на неё с кулаками.
– Эй, здоровяк! – перед Гатросом возник Норенс.
Сын Запада наступил лекарю на ногу и нанёс удар снизу-вверх выворачивая ноздри. Грязный приём бандитов, прямиком из столичной подворотни. Гатрос отшатнулся, у него поплыло перед глазами. Пытаясь поправить нос, он высморкался, отчего потерял сознание.
[Эфия, сквозное зрение! Алера, держи её!]
Ладони Астры легли на живот женщины.
[Увеличить изображение!]
Способности нейронтерфейса были незаменимы, девочке необходимо было видеть рану. И она видела. В её глазах будто появилось множество сменяющих друг друга линз.
[Прокол неглубокий, но задет крупный сосуд], – констатировала волшебница.
[Всё верно, офицер. Сосредоточьтесь, время терпит.]
Голос терминала был безразличным. Росса знала: Эфия ей не поможет, жизни мирян для него значения не имеют. Пусть хоть все пациенты умрут, он не прервёт зачёт. Уговаривать бесполезно.
***
Астра:
Мир надо мной издевается! Меня заставляют лечить вручную то, с чем исцеляющая магия справилась бы за минуту! Создать шесть зажимов размером с ноготок, там внутри, а затем, держа их в уме, призвать седьмым инструментом каутер и прижечь рану… Профессор, что, считает, будто у меня три головы?! Железка чёртова! Так, спокойно, глубокий вдох… Начертание коагуляции должно выиграть мне время.
Первый зажим сомкнулся и… женщина закричала пуще прежнего. Мне захотелось её ударить: операция и так сложная, а она ещё и мешает!
– Держи крепче! – я выплеснула свой гнев на Алеру.
Так… второй зажим… готово! Как же я жалею, что не послушала Норенса и не устроила скандал на въезде в город. Обезболивающие зелья мне бы сейчас пригодились. Может последовать примеру Гатроса и вырубить пациентку? Чувствую, как на лбу от напряжения пульсирует жилка…
Призванный мною каутер коснулся плоти, зашипел. Женщина дёрнулась и ударила меня коленом в плечо. Зажимы разжались, а каутер воткнулся в противоположную стенку. Я чуть не заплакала.
Мне дико стыдно. Я допустила ошибку не потому, что меня толкнули. Да-да, волшебные инструменты подчиняются воле, а не рукам. Я просто испугалась, вот и дёрнула каутером.
Отозвав инструменты, я прикрыла веки, жарко…
[Офицер, перегрев вашей души достиг двадцати процентов], – сообщил железка.
[Я не сдамся!]
[Ваше рвение похвально, однако напомню: человеческое тело не способно выдержать перегрев более сорока процентов. Сваритесь изнутри – никому легче не станет. Этого пациента можно и пропустить…]
[Заткнись, я сказала! Ещё одно слово и полетишь в мусорку!]
Эфия замолк, в моих ушах остался лишь тонкий писк. Ага, он всё ещё здесь, наблюдает… Неважно! Операцию нужно закончить. Больше запретов я ненавижу чувство вины! От боли женщина лишилась чувств. Хорошо, хоть мешать не будет.
– Алера, придерживай её, хватит с меня конфузов, – сказав это, я вновь призвала инструменты.
Мне было так плохо… Лихорадило, пот бил градом, из носа пошла кровь, раскалённое дыхание обжигало губы, но я продолжала. Закрыв рану, я потеряла сознание…
***
Девочка начала заваливаться на бок, Алера едва успела её поймать. Волшебницу оттащили в дальний угол комнаты и прислонили к стене. Выглядела она так, словно вот-вот Богу душу отдаст: кожа побледнела, проступили старые ожоги.
– Что нам делать, чем помочь? – обратилась лиса к Эфии. Артефакт не ответил, его экран тускло мигал.
Снаружи нарастал шум. Брошенные пациенты требовали внимания. Под неистовым напором засов не выдержал и оторвался, жалобно зазвенев по полу. На пороге возник коренастый мужчина, местный кузнец.
– Что вы сотворили с моей женой, лиходеи?!
Норенс попытался выпроводить непрошенного гостя, за что получил массивным кулаком в скулу. Взгляд вторженца упёрся в Россу.
– Ты ответишь за свои злодеяния, ведьма! – ноздри кузнеца по-бычьи вздымались.
Следующей, на пути разъярённого мужа встала Алера. Шерсть лисы вздыбилась. Благо, одежда скрыла этот факт. Мужчина схватил девушку за плечо, чтобы отбросить, но не смог. Под его пальцами оказалась не хрупкая банщица, а напряжённое, как струна, тело хищника. Лесная красавица утробно зарычала, её когти впились в руку агрессора.
– Никто не обидит хозяйку! – прошипела Алера, обнажая клыки.
– Ты кто такая?!
Сердце кузнеца объял ужас. Подчиняясь древнейшему из инстинктов, он убрал руку. «Струна» могла лопнуть в любой момент и рассечь его пополам.
– Вы это… – Норенс кряхтя поднялся с пола. – На детей с кулаками бросаетесь, а благоверную даже взглядом не удостоили.
– Учить меня будешь, сопляк?! – вторженец с отвращением сплюнул.
Щёки пациентки порозовели, однако в сознание она не приходила. Отвадив беду, парень повернулся к людям, что толпились у двери: