Анахрон
Шрифт:
— Смейся, смейся, — сказал Сигизмунд. Юродивые, конечно, смеются тоже. Юродивые — они юродским смехом смеются. А девка хихикала глупо. Совсем как Светочка. То есть — нормально.
Девка выпростала из-под одеяла руку, залепленную пластырем. Показала, спросила что-то.
— А это, девка, один рыжий тевтонец тебе по магистрали дерьмо какое-то медицинское пускал, — охотно пояснил Сигизмунд. — Тройное.
Девка трудно задумалась.
— Сьяук? — наконец осведомилась она.
Поразмыслив, Сигизмунд виновато развел руками.
— А хрен его знает, что это было, девка, — проговорил он. — Может и сьяук, а может и нет… А, вот, вспомнил! Предназолон. И димедрол с чем-то. Спала ты, мать, как убитая.
— Диимедраулс? — переспросила девка.
— Точно! — обрадовался Сигизмунд. — Диимедраулс. Внутривенно.
Девка скосила беловатые глаза на тельняшку.
— Умсьюки?
— Нет, — убежденно проговорил Сигизмунд, — это, мать, не умсьюки, а тельняшка.
— Нии, — стояла на своем юродивая, — иксьяук. — Она вскинула глаза на Сигизмунда и добавила раздельно: — Сьюки.
— Ну ты это, мать, брось, — рассердился Сигизмунд. — Никаких сук.
И посмотрел почему-то на кобеля. Кобель тотчас же застучал хвостом по полу. Ну точно — напакостил где-то.
— В общем, мать, — продолжил Сигизмунд, обращаясь к юродивой. Для убедительности пальцем в нее потыкал. — Давай договоримся. Сьюки — нии. Иксьяук — нии. А то мне всякий раз за тебя стоху платить. И вообще вся эта твоя Охта мне во где сидит.
И провел ребром ладони по горлу. Во где! Поняла?
Девка пристально посмотрела на него.
— Зуохтис? — спросила она.
— Да, — сказал он твердо. — И иксьюки.
Девка несколько мгновений смотрела на него, силясь понять. Потом закрыла глаза и мотнула головой на подушке. Отвернулась. Спать наладилась. Болеет она сильно все-таки.
Песьи грехи обнаружились у входной двери, неискусно спрятанные. Сигизмунд поругал пса, но больше для порядку.
Суббота, однако. Да, пора белье кипятить. Субботнее утро генерального директора. Что же вы, Сигизмунд Борисович, традициями манкируете? Нехорошо-с.
* * *Часа три кряду Сигизмунд сосредоточенно ревел стиральной машиной. Закрыв дверь в «девкину» комнату и в ванную, чтобы не пугать юродивую рыком навороченного бошевского агрегата. Кобель стиральную машину не одобрял. Поджал хвост и скрылся где-то.
Девка, видать, спала.
Закончил стирку. Развесил в ванной и на кухне паруса. Стало как при грудном Ярополке. Грудным Ярополк пребывал два года. Потом перестал.
Позвонил рыжий тевтонец. Только что пришел со смены домой. Рыжий справлялся, как больная.
— Дышит, — сказал Сигизмунд.
— Это хорошо, — обрадовался рыжий. По-настоящему обрадовался. — Амидопирин ей давай. По полтаблетки после еды. Если что — звони в любое время. Не стесняйся.
Заботливость рыжего порадовала Сигизмунда. По-видимому, ста пятидесяти тысяч хватило, чтобы оплатить дальнейшее докторское бескорыстие на несколько месяцев вперед.
Подумав, Сигизмунд позвонил Наталье. Все равно ведь не отвяжется. Будет названивать.
— Что надо? — нелюбезно осведомился Сигизмунд.
Наталья понесла на него длинно и многообразно. Надо ей было денег.
— Нет сейчас денег, — соврал Сигизмунд. — Будут — позвоню.
— Врешь, — безапелляционно произнесла Наталья.
Сигизмунду вдруг все надоело.
— Ну, вру, — согласился он. И положил трубку.
Заглянул к девке — проведать. Спала. Сопела в две дырки.
Взял на поводок оскандалившегося кобеля. Так уж и быть. Кобель обрадовался, провел обычный ритуал. Сперва как бы «не поверил» счастью. Глядел изумленно. Потом разом уверовал и запрыгал. Стал везде соваться мордой. Опрокидывал ботинки, норовил втиснуться между Сигизмундом и входной дверью, а потом тотчас вернуться.
На улице пес мгновенно завелся к жэковскому сантехнику. Тот уже с утра был тепленький. Стоял, покачиваясь, и, как жену чужую, обнимал водосточную трубу.
У Сигизмунда при виде этой древней, еще со времен монголо-татарского ига родной картины, потеплело на душе. Подумалось невольно: «Россия-мать! Когда б таких людей ты иногда не порождала б миру — заглохла б нива жизни». Или как-то похоже.
Но эйфорию испоганил кобель. Как всякая шавка, он не выносил пьяных. Был бы надменным догом или озабоченным доберманом — безразлично прошел бы мимо, лоснясь боками. А этот повис на поводке, удушаясь, и захрипел.
Сантехник, не отлепляясь от трубы, ответно захрипел на пса. Сигизмунд молча потащил кобеля за собой. Тот упирался и ехал, тормозя лапами. Как коза на веревке.
Сигизмунд зашел в супермаркет и принайтовал кобеля у входа, к стойке, где складывают сумки. Обычно делать этого не разрешалось, но на маленьких собачек, как правило, смотрели сквозь пальцы.
Пошел покупать молоко для девки. И мед. Яблок взял пару. Вроде, понравились ей яблоки. Увидел авокадо и аж зашипел. Эдакую дрянь за такие деньжищи продают. Жаль туземцев — чем питаться вынуждены!
— Возьмите бананов, — присоветовал холуй, следивший за тем, чтобы клиент ничего не спер. — У нас дешевые.
Ну, не такие уж они здесь были дешевые — по пять тысяч. Может, и правда бананов юродивой купить? Не в намек, а для удовольствия.
Взял бананов.
Пока ходил, собирая в корзину райские плоды, кобель времени даром не терял. Сперва постанывал — с хозяином, небось, по супермаркету гулять желал. Потом стал вертеться, запутался в поводке, дернулся и упал набок. Затем выпростался и как-то очень ловко схитил что-то с ближайшей полки и пожрал, давясь.