Анаис
Шрифт:
– Да, конечно…
– Владыка, – сказал Палач, – а можно я приведу свою девушку?
– Там будет много девушек.
– Нет, это немного другое, это моядевушка. Я с нею, наверное, жить буду, в смысле – женюсь.
– Как интересно. Кто она?
– Дочь Голубых Дворян Багуров, Велиста.
– Приводи, – кивнул Патриций, – лишней не станет.
– Спасибо, Владыка.
«Зачем Палач это делает? – равнодушно подумал Дракула. – Девушке, к которой относишься „в смысле женюсь“, лучше держаться подальше от Дворца. Как можно дальше».
В это время за границы Империи Марса выходили два корабля, один летел на Меркурий, другой на Уран. Амес Гун и Паргусс-второй переговаривались по каналам внешней связи, делились впечатлениями от визита во Дворец, сходясь в одном: визит во Дворец и личное общение с Патрицием событие, безусловно, знаковое, но повторять его больше не хочется.
Патриций был облачен в шитые красным золотом одежды, грудь отягощали золотые цепи с талисманами Власти Марса, усыпанные Драгоценностями Космоса. Рядом с Георгом шла совсем юная девушка, одетая в алое с белым золотом платье. На ней не было никаких украшений, только светлые волосы свободными шелковыми волнами сыпались по плечам и спине. Меж Патрицием и дочерью наблюдалось сходство, но черты ее лица были гораздо мягче и нежнее, а огромные прозрачные глаза, осененные длинными ресницами, переливались аквамарином.
С появлением Георгов, Зала взорвалась криками приветствий. Никак на это не отреагировав, Повелитель прошел к центральному столу и сел в малахитовое кресло с высокой резной спинкой. Анаис присела по его правую руку, а Дракула с Палачом примостились по бокам. Это послужило сигналом для всех приглашенных, и они бросились занимать места за столами, стараясь усесться поближе к Повелителю. Когда суматоха улеглась и воцарилась тишина, Патриций сказал:
– Господа, приветствую вас в своем доме. Мы собрались в честь дня рождения моей дочери Анаис, ей исполняется четырнадцать, и она входит в свое Совершеннолетие.
Зала снова взорвалась криками и овацией. Когда восторги поутихли, Патриций произнес:
– Сегодня ей будет вручено Рубиновое Соцветие Марса – первый шаг на пути к Коронации. Я снова надеюсь увидеть всех вас на Присяге и Коронации, после которой Анаис станет полновластной Принцессой Марса, и вступит в законное престолонаследие.
В воздух взлетели кубки, и сотни глоток проорали:
– За Повелителя Марса! За Принцессу Анаис!
Патриций склонился к дочери и сказал:
– Улыбнись им.
Девушка сидела как натянутая струна. Она была бледна, отчего ее глаза казались еще больше.
– Не могу, у меня не получается, – тихо ответила она. – Когда можно будет уйти?
– Когда я тебе позволю.
Дракула, сидевший рядом с Повелителем, уже давно превратился в одно большое ухо, стараясь подслушать разговор отца и дочери. Он заметил, что глаза Патриция стали холодного серебристого оттенка, что означало волну гнева, поднимающуюся в его душе, и Дракула подумал, что ситуацию надо спасать, пока не поздно.
– Господа! – прокаркал старый вампир, поднимаясь из-за стола. Шум в Зале стих. – Я произношу хвалу дальнейшему процветанию Великой Империи Марса! Долгой и счастливой жизни его правителям, и пусть не оскудеет чаша их милосердия к нам, простым смертным!
Дракула склонился, с подобострастием заглядывая в лицо Патрицию. Серебристый оттенок не исчезал. Повелитель взял со стола кубок и осушил его в два глотка, затем негромко хлопнул в ладони и свет в Зале погас. Пару мгновений царила такая тишина, что она казалась живой и бархатной на ощупь. Затем, откуда-то, с невидимых малахитовых сводов, обрушились каскады розоватого света. Они лились в центр, туда, где стояли неизвестно откуда взявшиеся существа. Это были именно существа без определенного пола, удивительно красивые, с горящими желтыми глазами. Живые куклы держали в руках серебряные ларцы с открытыми крышками. На драгоценной черной материи, словно свежепролитая кровь, светились Рубины Марса: колье, диадема, браслеты, серьги, кольца…
Патриций помог Анаис встать и выйти из-за стола и подвел к существам. Он сам надел на голову Анаис диадему-корону, застегнул колье на шее, а статуэтки помогли вдеть серьги. Перстни скользнули на пальцы, оплело руки и предплечья кружево браслетов, и Анаис вспыхнула, точно залитая кровью Марса.
– Теперь подними руку и улыбнись, – тихо проговорил Патриций. – Я приказываю.
Анаис медленно, будто во сне, подняла руку, и перстень Молодой Власти Марса на указательном пальце заискрился, разбрасывая багровые лучи. На ее губах появилась слабая, вымученная улыбка, и в этот миг откуда-то сверху на девушку обрушились потоки ослепительно яркого белого света.
Глядя на Анаис, Дракула чувствовал, как поднимается маслянистая, черная волна густой ненависти. «Вот так вот, – подумал он, – стоит просто-напросто явиться на свет от венценосных родителей и всё у твоих ног. Никаких усилий, никаких унижений, ничем не заслуженное счастье… не оцененное, к тому же…» От невеселых мыслей старого вампира отвлек холодный, тяжелый взгляд Патриция – Георг в упор смотрел Дракулу. Натолкнувшись на этот взгляд, вампир заторопился в другой конец Залы.
– Повелитель.
Патриций обернулся и увидел Палача, рядом с ним стояла стройная темноволосая девушка с миндалевидными глазами. Одета она была хорошо, но не вызывающе и держалась с врожденной грацией и гордостью.
– Позвольте представить вам Велисту, мою девушку.
– Повелитель, я счастлива видеть вас, – она присела в глубоком поклоне.
– Оставьте, милая, церемонии, – тепло улыбнулся Патриций, и от этого у Палача похолодело сердце. – Идите, веселитесь.
Еще раз поклонившись, они направились к одной из шумных групп.
Терр-Розе из последних сил поддерживала вежливый и страшно скучный разговор с молодым настырным парнем – уроженцем Фобоса. Он что-то плел без остановки о близкой дружбе с Повелителем, заглядывая в глубокие, как омуты, глаза прекрасной королевы, она же едва сдерживала зевоту. Во всем обществе она никого не знала, кроме Дракулы, а парень не оставлял никакой надежды на возможность пообщаться с кем-нибудь еще. Вокруг веселился народ, публика чувствовала себя свободно и раскованно в Малахитовой Зале Дворца, многие явно были здесь не впервые. Королева поискала взглядом дочь Георга, Анаис стояла около центрального стола и разговаривала с группой молодых людей, выглядела будущая Принцесса так, словно только что поднялась с постели после снотворных или дурманных трав. Терр-Розе почувствовала легкую, отдаленную брезгливость – иначе, совсем иначе она представляла дочь Повелителя.