Анаста
Шрифт:
— Остановись, Володя, давай присядем вот на это дерево. Мне нужно с тобой серьёзно поговорить.
— Хорошо, папа, присядем, я буду внимательно тебя слушать.
Мы сели на упавший ствол дерева. Мой сын, положив руки на колени, внимательно смотрел на меня взглядом Анастасии, а я не знал, как начать с ним не очень приятный разговор. Неприятный, но необходимый.
— Сейчас я скажу, может быть, не очень приятные вещи для тебя, Володя, но их необходимо сказать.
— Говори, папа, я выдержу и неприятные, не обижусь.
— Ты должен понять, Володя, Анастасия направила тебя в помощь мне, чтобы я перестал упрашивать её. Никакой помощи ни мне, ни тем людям, которые обустраивают поместья, ты оказать не сможешь. Способностей, как у мамы, в тебе нет, в агротехнике ты не разбираешься, что такое «ландшафтный дизайн» явно не знаешь. Так?
— Думаю, папа, ландшафтный дизайн, это когда пространство красивым человек творить собирается.
— Примерно так, но чтобы сделать его красивым, люди со способностями ещё и учатся по пять лет и более, обмениваются информацией, картинки разные смотрят. А ты видел хотя бы одно поместье с хорошим дизайном?
— Когда мы с мамой ходили в деревню, я видел, на земле вокруг своих домов люди…
— Ты видел всего лишь деревенские огороды, без всякого дизайна.
— Да, папа, огороды. Но я представлял, каким бы я сделал своё поместье. Часто размышлял и представлял.
— Просто одного представления недостаточно. Нужны серьёзные и всесторонние знания, которых у тебя нет. И думать, следовательно, тебе нечем. Что касается меня, то я уже не первый год думаю. И не просто думаю, а со специалистами советуюсь. Всё бесполезно. И сейчас просто одними нашими думаниями мы дело с мёртвой точки не сдвинем. Но ты действительно можешь помочь. У меня созрел план. Ты должен помочь мне уговорить Анастасию подключиться к решению этого вопроса. Если мы вместе проявим настойчивость, она сдастся.
— Папа, но мама уже приняла решение. Её решение и является помощью. Я не могу себе позволить уговаривать маму отменить её решение.
— Вот как! Он не может себе позволить! — воскликнул я. — Значит, когда мама тебе говорит «помоги», ты её безрассудно слушаешься. А когда отец просит, сразу «не стану». Ну и воспитаньице у тебя! Никакого уважения к старшим! К отцу!
— Я отношусь к тебе с большим уважением, папа, — спокойно возразил Володя. — Я выполню твою просьбу и помогу тебе,
— Вот так-то лучше. Теперь, давай погуляем где-нибудь до вечера, потом придём к Анастасии как бы очень расстроенными. Она не выдержит и начнёт помогать.
— Папа, когда я говорил, помогу, то имел в виду, что вместе с тобой буду решать вопрос с улучшением плодородия почвы и делать макет, ландшафтный дизайн всего поместья.
— Ах так! Значит, решать. Ты хоть понимаешь… Пойдём, ты поймёшь… — И я быстро зашагал к берегу.
На песке прутиком я начертил план примыкающего к лесу гектара. Разными травинками и палочками с деревьев, втыкая их с одной стороны в песок, Володя изобразил лес, который примыкает к противоположной от дороги стороне участка. План участка я начертил, просто чтобы Володя на практике мог убедиться в бесполезности своих попыток. А потом случилось так, что я и сам увлёкся поиском всевозможных вариантов.
Два дня мы думали над проблемой, как сделать, чтобы на малоплодородной почве могли вырастать сады, созревать разнообразные овощи. Перебрали в уме и обсудили множество вариантов, но задача не решалась. Не решалась потому, что одним из условий было сделать всё с минимумом средств. Если бы не это условие, при наличии денег можно КамАЗами навозить плодородной почвы, но для этого потребовалось бы как минимум пятьдесят КамАЗов с землёй. Стоимость каждого составляет семнадцать тысяч рублей. Следовательно, потребовалось бы восемьсот пятьдесят тысяч рублей.
Большинству из двухсот пятидесяти семей такое было бы не по средствам. К тому же, стоящая близко к поверхности вода весной могла подмывать плодородный слой и уносить его, стекая в низменность.
Чтобы отвлечься от казавшейся тогда безнадёжной задачи по улучшению плодородия почвы, мы с Володей стали проектировать ландшафтный дизайн территории, точнее, пытались расположить разные строения так, чтобы они сочетались друг с другом и с окружающей территорией.
Я объяснял Володе:
— Вначале нужно построить туалет и баню, потом хозблок, дом, гараж, погреб, теплицу. Всё это как-то так расположить необходимо, чтобы красиво было и удобно.
Макет дома мы соорудили из песка, расположив его по центру участка. Баня и туалет рядом с домом, хозблок с тыльной стороны дома. Теплицу мы изобразили тоже из песка. Поверх продолговатой кучки положили белую палочку, чтобы было похоже на стекло или полиэтиленовую плёнку.
Эта теплица явно никуда не вписывалась, мы то справа, то слева от дома её сооружали, но она все равно выбивалась из общего ансамбля. Да и сам этот, так называемый ансамбль, мне не нравился, и, судя по всему, Володе тоже. Задумчиво глядя на проект, он сказал:
— Мы сделали какую-то ошибку.
— И не одну, — добавил я, — похоже, их тут много.
— Я всё же, думаю, одну. Должен существовать какой-то правильный подход, какой-то принцип, какое-то отношение, или что-то ещё одно такое, что решит сразу все задачи.
— И что же это может быть за подход новый? Я расположил всё так, как делают большинство людей в стране. Это расположение вырабатывалось веками, другого не дано. Не могли же люди веками ошибаться, не зная какого-то принципа, которого, может быть, и вообще не существует.
— Он существует, я это чувствую. — Володя помолчал и добавил: — Или, может быть, он будет существовать. Нам надо думать, папа, и мы его найдём.
— И где же мы его найдём, если ни ты, ни я не контактируем с этой Вселенской базой данных?
— Будем искать его в себе.
— Ну, ты, может быть, найдёшь в себе, а мне скоро шестьдесят лет будет и я, наверное, не успею.
— Успеем, папа, обязательно успеем. Я буду очень стараться, я найду его, мы найдём.
Я так сильно напрягал свои мысли, что даже ночью, когда уснул на душистых травах в землянке, во сне перебирал всевозможные варианты. Во сне у меня быстро, прямо на глазах, росли плодовые деревья и цветы, но потом так же быстро вяли и падали, не давая плодов.