Андрогин
Шрифт:
Аборигены со сказанным соглашались. Никто Ариса неволить не собирался. И он расслабился, успокоился.
Но у предпоследнего кострища его поджидала ловушка. Началось там всё уже привычно, и все веселились до тех пор, пока из густой тени к свету не вышла девушка лет за двадцать. Причём она несомненно и выгодно отличалась от себе подобных отличной фигуркой с плавными обводами. Не пышечка, а больше спортсменка с очень приятными формами. Костюм на ней оказался скорей охотничий, мужской. Да и личико показалось тщательно вымытым и вполне симпатичным. Наверное, поэтому Шенгаут и пялился на неё совсем по-иному, чем на всех предыдущих кандидаток.
И самое главное, женщина действовала с невероятным коварством, беспринципной наглостью и все сшибающей уверенностью. Вначале беспардонно оттолкнула с пути Гюта, который геройски попытался прикрыть новичка своим нескладным тельцем. Затем обошла Ариса вокруг два раза, рассматривая и ощупывая взглядом да чуть ли не задирая полы свисающего пончо, и стала задавать настойчивые вопросы так, словно не сомневалась в немедленных ответах:
– Ты ведь любишь маленьких детей? – Теперь уже все разговоры вокруг костра смолкли, и народ затаился, с нездоровым ажиотажем предвкушая нечто особо интересное.
Тогда как новичок отвечать не спешил, присматриваясь к ужимкам и подсказкам своего опекуна. Тот всего несколькими жестами умудрился и вопрос перевести, и дать подсказку: показал младенца на руках, как его любовно целует и тут же кивнул головой. Повторил кивок и Арис.
– И ты понимаешь, что забота о детях – главное в нашей общине?
Концептуально-игровая сложность этого и последующих вопросов, касающихся невербального заигрывания, не совсем понималась двенадцатилетним Гютом. Уж он был уверен, что забота вокруг царит, но сами дети в ней не нуждаются. Поэтому подсказки с его стороны стали неуверенными и расплывчатыми. Он явно путался в хитросплетениях взрослой жизни.
– Меня зовут Дамилла. Тебе нравится это имя?.. Ну же! Отвечай!.. Или ты хочешь меня обидеть?.. Ах ты!.. Но ты уж определись, а то и киваешь и мотаешь головой одновременно… Тебя ведь хорошо покормили?.. Значит, спать самому будет скучно?.. Я так и думала, что ты согласишься пойти со мной этой ночью!.. Что?.. Ты всё равно голоден?.. Ну так это вполне естественно, мужчина не должен страдать воздержанием. А ты хоть умеешь быть ласковым?.. И вообще не любишь спать один?..
А когда доходило до конкретных вопросов, Дамилла себе ещё и противоречивыми жестами помогала:
– Надеюсь, тебя в наш домик не придётся подтягивать на верёвке? – рукой делала приглашающий жест за собой. Естественно, что Арис помотал отрицательно головой. – Пойдёшь со мной сам? – И ткнула пальчиком вниз. – Останешься тут? – На что новичок непроизвольно кивнул.
Вот этим ушлая аборигенка и воспользовалась, уже обращаясь ко всем:
– Все видели и слышали, что Шенгаут согласился сегодня переночевать в моей избе! И никто его к этому не принуждал! А данное женщине слово у нас священно!
После чего с довольной предвкушающей улыбкой погладила Ариса по щеке, поманила за собой и с гордым видом двинулась в сторону ближайших деревьев. Но, не пройдя и пяти метров, остановилась и возмущённо хмыкнула, озадаченная бездействием новичка.
А тому уже со всем своим умением и талантами лицедея давал пояснения несколько растерянный Гют. Первым делом он показал, что ни кивать, ни мотать отрицательно головой не стоило, если не было конкретной подсказки. Затем объяснил, что идти в дом к Дамилле всё-таки теперь придётся, но ничего страшного в этом нет. Многие воины на подобный визит напрашиваются, да женщина их ухаживания отвергает. Напоследок молодой опекун сумел интерпретировать жестами и словом «тайлама», что данная красотка уже дважды вдова и имеет двух детей от своих прежних браков.
Всё остальное Дарья Андреевна Чернова, озадаченная таким поворотом в своей судьбе, не поняла. Зато уверовала, что отказываться от своего слова (всего лишь какой-то неосторожный кивок?!) нельзя.
«Ну и ладно! – смирилась она. – Раз я мужчина, то не стоит оттягивать момент своеобразного лишения девственности. Попробую то, чем мужчины любят хвастаться друг перед другом… Надо привыкать к новой ипостаси. Да и девица вроде ничего, предпочтительнее, чем любая из местных красавиц. Лучше уж с ней, чем с теми худющими малолетками…»
Пришлось идти следом за Дамиллой, пытаясь разгадать суть несущихся со всех сторон комментариев, советов и подначек. Судя по интонации, все они являлись несомненно доброжелательными, шутливыми и вполне дружескими. Хотя несколько мужчин и пялились на парня откровенно угрожающе. Видимо, как раз те, кто сам не раз напрашивался в гости к девушке, да был отвергнут.
Вот и первые недоброжелатели у Шенгаута появились. Но задумываться об этом он не стал. Несмотря на предстоящее действо и ожидание лишения, так сказать, девственности, Арис чувствовал себя измочаленным, уставшим до полусмерти и выжатым, как лимон. При этом он ни капельки не сомневался, что всё получится отлично.
«Да и в чём там сомневаться? – несколько цинично рассуждал он, уже поднимаясь вверх по верёвочной лестнице. – Как там мужики шутили?.. Наше дело не рожать, сунул, вынул и бежать! Ха-ха!.. Никогда не думала, тьфу ты, не думал, что такое о себе заявлять придётся».
Глава 8
Как ни странно, от мужского рёва вздрогнула не только гостья, но и сама пастушка. Хотя сделала она это скорей не со страха, а от неожиданности. Затем нахмурилась, недовольно фыркнула и с ленцой отправилась к окну. При этом бормотала нечто, переводимое как:
– Кто это осмелился меня побеспокоить?
Выходить наружу она не собиралась. Вьюга хоть и завершилась под утро, зато мороз убираться следом за ней не спешил: снег только-только начинал подтаивать и стекать с густых крон сосульками. Да и морозные разводы на стёклах пришлось отскребать, прежде чем удалось рассмотреть, кто там такой грозный и полный энтузиазма… боится преодолеть последние два метра перед золотым шлангом удава Дончи.
Десяток рассмотренных воинов в просторных шубах, но с оружием в руках, тоже немало удивили Саигаву: