Андрогин
Шрифт:
Всё это отметилось мельком, попутно. Не успела Чернова ещё как следует оглядеться, как путешественницы оказались на месте: у подножия ровной отвесной скалы, внутренности которой кто-то когда-то приспособил под жилище, потому что наружу выходило с десятка два огромных застеклённых окон.
Под входы использовалось сразу два крыльца: парадное, широченное, которое венчали шикарные двустворчатые ворота метров пяти в ширину и за четыре – в высоту. Второе крыльцо возвышалось ещё выше парадного, но смотрелось неудобно, уродливо, хоть и надёжно. Ширина ступенек наверх: всего лишь сантиметров сорок каждая. Площадки как таковой нет. Ну и сама дверь – сплошной лист чёрной стали, шириной не более шестидесяти сантиметров. Такую преграду никаким тараном не пробьёшь, да и неудобно это делать на узких высоких ступеньках.
– Интересно у вас тут ведьмы живут, – признала гостья, ступая на землю, точнее говоря, небольшое возвышение, словно специально сделанное для прибытия пассажиров. – Или я неправильно поняла твои объяснения?
Ответить пастушка, только снявшая кольца крепления со своего помощника, не успела. Дончи резко взмыл головой вверх и вправо, сместился туда всем остальным огромным телом, а потом с глухим грохотом атаковал второго гигантского удава. Только тот отличался тёмно-зелёным цветом. Оба существа сплелись в страшных тисках колец и безжалостно молотили друг друга мощными челюстями и всесокрушающими хвостами.
Только через минуту Дарья осознала, что двумя ладошками уцепилась в руку своей новой подруги и, наверное, сломала бы её, имей сил чуть побольше. И только потом до неё дошли шлепки ладони по её окаменевшим пальцам и успокаивающие слова:
– Не надо ничего пугаться! Всё нормально! Это мой Дончи всегда так играется с Изумрудой. Особенно когда долго не видится с ней… И не сомневайся, они друг друга не убивают, это они так… обнимаются.
– Ничего себе обнимашки у них! – обрела землянка дар речи. – Они вон уже пять деревьев в щепы изломали!.. А если бы они нас зацепили нечаянно?..
– Нас – не зацепят. А посторонних здесь не бывает. По крайней мере – живых… Изумруда за этим следит тщательно.
Первый шок прошёл, хотелось спрашивать, спрашивать и спрашивать. Потому что окна в любом случае смотрелись как сделанные по высоким технологиям. И стёкла на них были, похоже, бронированные. Такие сотни лет могут простоять, если не тысячи, и ни капельки влаги не пропустить. Откуда здесь такое чудо? Но тогда не факт, что лесовики живут в относительной скромности. Особенно учитывая, что обладательница удава и власти над зубро-мамонтами живёт как сливка в сметане, ни в чём себе не отказывая. Вполне возможно, что другие лесовики только одеваются по-простому, а на самом деле проживают в подобных замках.
А как спросить, если слов не хватает? И что? Правильно, только самое простое:
– И сколько же здесь ведьм проживает? – Пальцами вопрос продублировала.
– Да как тебе сказать, – пустилась в рассуждения Саигава, нисколько не спеша к парадному крыльцу. – Иногда их тут много, и тогда здесь страшно даже таким, как я. Иногда – нормальное рабочее количество. Тогда и обстановка боевая, всё решается быстро, с ходу, без проволочек. Но иногда здесь вот такая нега, тишина и полный покой…
– Это значит – ведьм живёт сейчас мало?
– Правильно, угадала. Сейчас здесь – всего одна. Потому и не спешит к нам навстречу…
– Мм?.. А когда их много – то сколько конкретно?
Пастушка на это молча показала три пальца. Дарья в ответ саркастически хмыкнула и мотнула головой. Потом глянула на смещающийся в глубину леса столб пыли, в котором бесились два счастливых удава, и представила, что подобных друзей вдруг стало три. А если четыре таких собрата встречаются и бурно радуются?
«Вот тогда точно вулкан просыпается и…»
Фантазия дальше забуксовала. Да и скрип ржавых петель помешал. Только вот не главные ворота спешили гостеприимно распахнуться, а калитка чёрного входа выдвинулась наружу и стала открываться. Причём выглядело это как при открытии ультрасовременного противоракетного и противоатомного бункера. В появившейся чёрной щели нарисовалась скособоченная старуха в чёрных одеждах и заорала дурным голосом:
– Молодец, Саигава! Ты привела ко мне свежее мясо!.. Ы-гы-гы-ы!..
– Зря стараешься, Брокеззи! – крикнула ей в ответ пастушка, морща свой идеальный носик. – Моя подруга только вчера свалилась с острова и ничегошеньки на нашем языке не понимает. Так что оставь свои глупые шутки для пятилетних девочек.
– Ну-у-у… так скучно… – совсем иным тоном пробормотала старая Брокеззи и добавила, скрываясь внутри: – Заходите! И дверь быстрей закрывайте, мороз ужасный! Давно такого не помню.
Идя следом за Дарьей и поддерживая её на ступеньках, пастушка с хихиканьем нашёптывала:
– Вот такими старыми и никому не нужными мы и приходим доживать на Ведьмовскую гору. Хорошо хоть живём долго… Той же Брокеззи – уже под сотню лет. Нам даже островитяне завидуют… Не все, конечно. На некоторых тригах – и вдвое от нашего вытягивают… Но у тех свои проблемы…
«Новое слово «тригах» – что обозначает? – задумалась Чернова. – По смыслу – острова… От слова «три» – три платформы. Надо уточнить…»
Дверь с мрачным скрежетом закрылась за спиной у парочки гостей, и тут же стало… светло. Засветился сам свод широкого и высокого перехода. Идущая впереди Дарья замерла, задрав лицо кверху. Свет вроде как не электрический, скорей нечто люминесцентное, но что именно?
Но сзади уже подталкивала новая подруга, а в конце коридора размахивала руками хозяйка дворца:
– Чего плетётесь как старые курицы? Или вам огоньком пятки подогреть?
– Не шали, древняя! – осадила её Саигава. – Мы к тебе в лучших шубах приехали, и нам ещё сегодня в главное стойбище с гостевым визитом наведаться надо. Хочется выглядеть не обгорелыми белками… Хи-хи!
Если она не шутила, то получалось, что здесь имелась некая защита, готовая прожарить насмерть любого нежеланного посетителя.